Утром Олег все же отнес ее наверх и помог принять душ. Он открыл в доме окна, чтобы Насте было легче дышать и перенес ее на кухню. Бледная, как приведение, девушка была очень слаба — ведь она уже второй день ничего не ела. Олег, словно заботливая наседка ворковал над ней, уговаривая выпить травяного чая и хоть чем-нибудь перекусить. Настя не объявляла сознательной голодовки, просто не чувствовала ни голода, ни жажды. Она пребывала в каком-то странном оцепенении и молча сидела за столом, уставившись в одну точку. Но какое-то движение настойчиво привлекало ее внимание, пробиваясь через толстые слои равнодушия. Солнечный зайчик игриво поблескивал на полу, притягивая к себе ее взгляд. С усилием вглядываясь в этот солнечный отблеск, она не понимала, чем он смог вызвать в ней вялый интерес. Пока не догадалась проследить за лучом света, который преломлялся от остро-наточенного лезвия ножа, вогнанного в деревянную панель у окна.
Настя отвела взгляд, боясь себя выдать. Когда Олег отвернулся от нее, чтобы взять что-то в кухонном ящике, она снова метнула испытывающий взор в сторону окна и убедилась, что нож ей не померещился. Судя по всему, мужчина всерьез распереживался за ее состояние, раз проявил такую небрежность и забыл про оставленный им опасный предмет. Впереди забрезжила смутная надежда на избавление от этой жестокой эротической сказки, в которую превратилась ее жизнь.
Когда Олег в который раз за утро обратился к ней с дежурным вопросом, смысл которого ускользал от ее сознания, ведь у нее совсем не осталось сил думать о чем-то ином, кроме как о мираже грядущего освобождения, она сама кое о чем его попросила:
— У меня очень болит голова, можно мне таблетку?
Ей оставалось уповать на то, что лекарства он держал не на кухне, а где-то в доме.
— Не вопрос, Настюша, сейчас принесу, — Олег торопливо вышел из кухни, оставив девушку одну.
Времени было мало, поэтому Настя сразу встала на ноги и, опираясь о стол, прошла к окну. Ее дрожащие пальцы сомкнулись на рукояти универсального ножа, с которым Олег так искусно обращался. Она потянула руку, но выдрать нож из панели не получилось, хотя он вошел в стену меньше, чем на треть. Прикусив губу в расстройстве от собственного бессилия, Настя еще плотнее обхватила ручку, попыталась немного раскачать его и рванула на себя. Отчаянье придало ей сил, и нож оказался в ее руке. Покачнувшись по инерции, она чуть не упала, но удержала себя в вертикальном положении.
Билет на свободу был у нее прямо в руках, оставалось лишь грамотно распорядиться им. Угрожать или нападать на Олега в том жалком состоянии, в котором она пребывала, было бессмысленно. Да, и если быть до конца откровенной, она не смогла бы поднять на него руку, несмотря на все, что он с ней сделал, а, может, именно поэтому. Значит, оставалось только причинить вред себе. Причем рана должна быть серьезной, требующая госпитализации. Если Олег не врал, и она действительно для него что-то значит, ему придется обратиться за медицинской помощью, когда ее жизнь окажется под угрозой. В худшем случае она истечет кровью, и на этом ее муки закончатся.
В коридоре послышались мужские шаги, времени на раздумье на оставалось. «Ну же, трусиха!» — подталкивала она саму себя к решительном к шагу. Перехватив нож двумя руками, Настя направила его лезвие себе в живот, целясь немного в бок, чтобы не задеть жизненно важные органы. Зажмурившись, она вонзила нож в свое тело и тут же громко вскрикнула от сильной боли. Откуда-то со стороны раздался точно такой же мужской вскрик, словно одним ударом она ранила сразу двух людей. Сильные руки подхватили ее, не давая упасть, и плавно опустили на пол.
— Маленькая, что ж ты натворила… — Настя никогда не слышала, чтоб голос похитителя так дрожал. Ей было больно и обжигающе горячо. Державший ее мужчина завозился и что-то достал из кармана брюк.
— Алло! Молодая девушка, 24 года. Проникающее ранение в брюшную полость, большая потеря крови…
Настя слышала, как он называет неизвестный ей адрес, что-то еще громко и отрывисто говорит, но ее сознание уже уплывало куда-то за грань реальности, ускользая от боли и жара, охватившие ее многострадальное тело.
Олег почувствовал, что она потеряла сознание, и отшвырнул от себя ставший ненужный телефон. Поднявшись на ноги, он открыл верхний ящик одного из шкафов и, отбрасывая мешающие вещи, достал ключ от входной двери. В считанные секунды дверь была раскрыта настежь, следом он распахнул и калитку в воротах. Теперь, когда доступ для медицинской бригады неотложки, которая находилась при воинской части и приезжала на вызовы в поселок, был открыт, он снова метнулся в дом. Схватив с полки стопку чистых полотенец, Олег вбежал на кухню. Настя неподвижно лежала на полу, и лишь вытекающая толчками из раны кровь говорила о том, что девушка еще была жива.
