Она бросила лампу на кровать, судорожно обняла себя руками. А Рус по телу её взглядом скользнул, до крови губу прикусил. Его футболку надела. Как раньше. Когда они просыпались по утрам счастливые до безумия и не знали, что их ждёт. Он не знал. Он был счастлив. Один. Наивный баран.
– Давай, Ань. Бери. Это твой единственный шанс.
Она мотнула головой, отчего короткие кудряшки упали на лицо.
– Нет. Не буду.
– У тебя нет другого выхода, Аня. Или так, или я не оставлю тебя в покое. Не бойся. Тебя никто не накажет за это. Я всё уладил уже. Все мои деньги, недвижимость, всё без исключения – достанется тебе. А доверенный человек сделает так, будто я сам себя… И Ксюху тебе вернут. И всё. Ты будешь свободна, – вскочил, хватая её за руку и Аня взвизгнула. – Давай! Освободи меня! Освободи нас обоих! Другого выхода нет! Иначе, я буду преследовать тебя всю твою жизнь! Ты никогда не выйдешь замуж, никогда не станешь чьей-то ещё! Ты всегда будешь принадлежать мне! Не оставлю тебя в покое! Давай, возьми его! – всучив ей ствол, заставил обхватить рукоять руками и приставил дулом к своему лбу. – Он снят с предохранителя. Просто нажми на курок. Давай!
Сердца отбивали ритм и он чувствовал, как дрожат её руки. Как она вся трясётся и тихо плачет, не имея возможности поступить никак иначе. Опустился перед ней на колени и сжал руку в кулак, чтобы не коснуться её, чтобы не передумала.
– Давай, Аня. Давай, девочка. Не тяни. Покончи с этим.
И он услышал щелчок. Один короткий, ничего не значащий в жизни других людей, находящихся за пределами этих стен, щелчок.
ГЛАВА 12
Жуткая, невероятно огромная адская пасть какого-то неведомого чудовища захлопнула свои челюсти, а дети завизжали от страха. Чудище перевернулось в воздухе и, сделав сальто, будто нырнуло в морскую пучину. Пучину, кстати, могли бы оформить и более реально.
– Я хочу туда! – Ксюха ткнула пальцем на карусель, а я тяжко вздохнула.
Этого только не хватало. В прошлый раз, после этих её качелек-каруселек пришлось менять одежду прямо в туалете парка развлечений. Думаю, не стоит объяснять почему.
– Нет, Ксюш. Нельзя. Я не хочу, чтобы тебя опять стошнило.
Мелкая закатила глаза. И где только такому научилась?
– А вот Рус мне бы разрешил, – упрямо сложила руки на груди, а я тихо вздохнула. Сердце сжалось.
Рус… Мой Рустам. Мой одержимый, сумасшедший мужчина… Мой похититель. Как же не хватает мне его сейчас. Особенно сегодня, когда я узнала о беременности.
– Ксюша, я всё сказала. Ты не пойдёшь ни на какую карусель. Давай лучше сладкой ваты поедим, как собирались изначально.
Сестра поджала губы, отвернулась. Ну что ж, я сама во всём виновата. Всё же нельзя баловать детей, даже если очень хочется. Но после нашей разлуки я просто не могла по-другому.
– Ксюш? Ну, Ксюш? Ну не дуйся, – шутливо толкнула её, а мелкая рассерженно поправила платье и схватила меня за руку.
– Ты такая несносная стала, Ань, – и потащила меня к киоску с мороженым и ватой.
– Чего? Это где ты таких слов нахваталась? «Р» ещё научилась выговаривать. Моя сестра маленький гений?
Ксюха задрала нос, пару секунд помолчала для важности.
– Меня Рус всему научил.
А меня опять скрутило изнутри…
*****
– Анька, ты что плачешь? – Ксюня заглянула мне в лицо, даже жевать перестала. – Ну прости, я не хотела тебя обидеть. Никакая ты не несносная. Ты классная! Я же тебя люблю, Ань! – бросив пушистое облачко ваты на лавочку, кинулась мне на шею, а я засмеялась сквозь слёзы.
– Нет, Ксюх, я не потому плачу. Ты тоже у меня классная. Ну вот, взяла, испачкала вату. Пойдём, новую купим? Ну же, пусти меня, задушишь сейчас.
Мелкая покачала головой и даже не подумала слезть с моих коленок.
– Не пущу. Ты из-за меня плачешь!
– Нет же, говорю. Не из-за тебя.
– Тогда почему? – отпрянув, заглянула в лицо своими бездонными, синими глазами. – Из-за Руса?
Я выдохнула, достала из сумочки влажные салфетки. Вот как ей сказать об этом? Как объяснить? Она же ребёнок ещё. А сказать рано или поздно придётся. И какой будет её реакция? Что, если она мне этого не простит?
– Ладно… – ответила немного раздражённо на немой вопрос в её требовательном взгляде. – Расскажу. Ты уже взрослая девочка и должна понять меня.
Мелкая сползла с моих колен, поправила платье и встала напротив, приготовившись слушать – показывает, видимо, что действительно взрослая и готова ко всяким потрясениям. На самом деле, такая ещё маленькая… Хоть и пытается доказать обратное, но для меня всё ещё маленькая, сладкая кроха, которую когда-то впервые взяла на руки и заревела от переполнявших чувств.
– Ну? – напомнила о себе и я решилась.
– В общем, у меня будет ребёнок. Я не знала, как тебе сказать, боялась, что обидишься или… Ксюш, я хочу, чтобы ты запомнила то, что сейчас услышишь. Я никогда не разлюблю тебя, никогда не причиню тебе боль. Никогда и ни за что ты не почувствуешь себя чужой и…
И замолчала, поймав взгляд её прищуренных глаз. Такой пронизывающий, внимательный. И этому её тоже Рус научил.
– Врёшь ведь, – заключила мелкая с неким осуждением.
– Что? Почему вру?
