«Насколько же все было плохо там, если здесь, среди этих кретинов, ей спокойнее, чем в собственной семье?» – подумал Ник.
– А мне не хватает шоколадных хлопьев, – сказал Дэнни.
Ник со Сверчком дружно закатили глаза.
– Нет, я не шучу, – сказал Дэнни, продолжая попытки выпрямить очки. – А вы не готовы прямо сейчас убить кого угодно за миску шоколадных хлопьев? Или попкорна из микроволновки? А вот чего мне в самом деле не хватает, это – обычной, мать ее, туалетной бумаги. Никогда бы не подумал, что туалетная бумага – одно из величайших изобретений человечества. А знаете, что еще? Мне не хватает моего геймбоя. И моей глупой собачонки, мопса по кличке Пятачок. У нее что-то не так было с носом, и она все время хрюкала. Совсем как поросенок. Такая забавная… Маленькая, морда как у обезьянки, а храпела громче папки. Приходилось на ночь запирать ее внизу, в прачечной, иначе уснуть было невозможно. По школьным друзьям тоже немного скучаю. И по мамке с папкой, наверное, тоже. Но… – он невесело рассмеялся. – Больше всего мне не хватает этого треклятого геймбоя.
Ник со Сверчком молча смотрели на него. Наконец Ник спросил:
– Дэнни, так отчего же ты удрал из дому?
– Что? А, потому что школу поджег. А потом увидел, сколько пожарных и полиции понаехало, и решил, что лучше слинять из города.
– Что ты сделал?! – в один голос спросили Ник и Сверчок.
– Ну, – осторожно ответил Дэнни, – я разозлился на эту старую кислятину, миссис Керри. Это она отобрала у меня геймбой.
– И из-за этого ты сжег школу? – спросил Ник.
– Да. То есть нет… В общем, вроде того. Хотел сжечь. Но удалось сжечь только кусты и кусочек крыши, а потом…
– Здорово, Дэнни, – перебила его Сверчок. – А ты, Ник? Отчего ты сбежал?
– Надо было.
– Зачем?
– Долгая история. В бабушкин дом въехали кое-какие типы. Кончилось это плохо.
– Что, прямо настолько плохо? – спросила Сверчок.
Ник закатал рукав и показал обоим ожог на предплечье.
– Да-а, – протянула Сверчок. – И правда…
– И за это надо сказать спасибо моей мамаше.
– Это она сделала?!
– Нет, но все из-за нее. Это она додумалась сдавать комнаты в бабушкином доме. И переехать в Бруклин – тоже была ее идея. Раньше мы жили в Форт-Брэгге, в Южной Каролине, а потом папа погиб, и мать решила, что нам нужно переехать к бабушке. Сказала, что с деньгами туго. И по той же причине уговорила бабушку сдать комнаты первого этажа. Вот так в нашем доме и появился Марко с дружками. Это он мне руку жег.
Ник покачал головой.
– А я ведь сразу понял, что эти типы – полное дерьмо. Как только их увидел. Понимаете? Но мамаша так обрадовалась съемщикам, что готова была перед ними в лепешку разбиться. И что? Оказалось, эти козлы – уличные наркоторговцы, и, благодаря мамаше, чувствуют себя у нас как дома. Вот скажите, вы можете в такое поверить?
Вскоре в доме стало не протолкнуться от каких-то пацанов с дурью. Одни уходят, другие приходят… Начали торговать круглые сутки прямо с заднего крыльца. Как будто это их собственный дом!
– И она не вызвала полицию? – спросила Сверчок.
– Нет, в том-то и дело. Не вызвала. Мы из-за этого поссорились. Оказалось, Марко пригрозил: если мать вызовет копов, он все подстроит так, будто и она замешана. А тогда власти заберут меня у нее или конфискуют бабушкин дом. И еще наговорил кучу всякого дерьма. Навешал ей лапши на уши и запугал до смерти. И еще как-то пронюхал о нашем споре, потому что вскоре после того разговора они с дружками оставили мне на память вот это.
Ник постучал пальцем по предплечью со следами ожогов.
– И ты сбежал?
– А то! Очистил их нычку и слинял.
Сверчок в ужасе уставилась на него.
– Сбежал и оставил маму с бабушкой одних в доме… с этими?!
– Нет… То есть да, сбежал, но не говори так, будто я их бросил!
– Ник, это ужасно. Подумай, как твоей маме страшно там, одной, без тебя!
– Это она привела их в дом! – зло огрызнулся Ник. – Это она не стала звонить в полицию. Что мне было делать? Остаться и терпеть от Марко любое дерьмо? Этот козел собирался убить меня.
– Ник, подумай вот о чем. Ей, вероятно, пригрозили, что, если она сделает что-нибудь или расскажет кому-нибудь, пострадаете вы с бабушкой. Ты же не знаешь, что ей наговорили! – Сверчок покачала головой. – Бедная женщина оказалась в таком ужасном положении – и что ей было делать? Поверить не могу, что ты так просто смылся и оставил ее там.
– Ты не понимаешь. Тебя-то там не было. Все не так, как ты думаешь. Все… – Ник оборвал фразу, не договорив. – Все! Забыли! Забыли про всю эту хрень!
Поднявшись на ноги, Ник с громким топотом пересек зал и скрылся в уборной. Здесь он закрыл за собой дверь, заперся на задвижку и привалился к двери спиной, не обращая внимания на шорох и щелканье в яме. Из разбитого зеркала на него таращилась дюжина злобных лиц.
«Ну ее, – подумал он. – Она просто не знает, о чем говорит. Я не бросал мать. Я никогда бы такого не сделал!»
