— Разве я мучаю тебя? — мягко спрашиваю я, поглаживая ее изящную спину кончиками пальцев.
— Ты заставляешь меня верить… — голос Исы звучит сонно, мерное ровное дыхание согревает мою грудь.
— Верить во что, Иса? — спрашиваю я, но она не отвечает мне, погрузившись в сон. Я с улыбкой прижимаюсь губами к ее прохладному лбу. Мог ли я когда-нибудь предположить, что однажды проведу ночь в постели с женщиной, которую желаю больше жизни, и не позволю себе ничего, кроме невинного поцелуя и почти братских объятий?
Мандиса
Бархатистые нотки его низкого шепота убаюкивают меня, вводят в легкий транс, погружают в состояние приятного забвения — мне кажется, что я пoкачиваюсь на волнах, и наслаждаюсь мягкими прикосновениями лучей солнца к своей коже.
Здесь и сейчас, в сильных объятиях Кэлона, я чувствую себя так, словно закрыта самым надежным щитом в мире, непробиваемой сталью, созданной для того, чтобы защищать меня.
Иллюзия, от которой не так просто отказаться. И я не отказываюсь… Пусть я не произношу вслух ни слова, и не могу признаться себе в том, что мне впервые за долгое время по-настоящему хорошо и спокойно, но балансируя на грани между сном и реальностью, я наконец не убегаю от кошмаров , а смакую воспоминания о вкусе его горячих губ, скользящих по моим с запредельной нежностью, и сдерживаемой всеми силами страстью.
И даже во сне, я возвращаюсь не в Обитель Миноры, а туда… в скалистую пещеру у поляны Оракула, где мы были такими… влюбленными? Отчаянными, свободными. Безумными…
Я не могу унять тяжелое дыхание, наблюдая за калейдоскопом ярких, и невыносимо горячих картинок, и они не вызывают у меня отвращение. Лишь тоску, боль… и в то же время, надежду.
Может, мы сами все усложняем? Кэлон сказал, что я могу быть его Правительницей, и Госпожой… я бы многое отдала, чтобы сделать этот вариант нашей реальностью, если бы знала, что Сах не влияет на его душу, разум и сердце, не держит их в своем железном кулаке. Может, смысл всех пророчеств в том, что я должна помочь побороть Кэлону его темную сторону?
Может Кэлон вовсе не первородное зло, а жертва обстоятельств? Что, если Кэлон — лишь сoсуд для темного Бога, и он может управлять им, подобно тому, как Минора полностью владела моим телом и волей?
Так трудно представить Кэлона в роли марионетки Саха, но я до последнего не хочу верить в то, что он действительно то самое чудовище, что на протяжении веков уничтожало всех невинных и виноватых, стоявших у него на пути.
Но я не даю этим гадким щупальцам болезненных воспоминаний вновь опутать мою душу, непроизвольно и инстинктивно прижимаюсь к Кэлону. Ощущаю, как усиливается его хватка на мoей талии в ответ. Мне кажется, я даже слышу его мысли, которые помогают мне заглянуть в лицо каждому страху и справиться с ним.