Лжемиссионер высек огонь, зажег свечу и снова взял в руки кирку. Не слишком твердо держась на ногах, он, однако, работал как бешеный. И тут он потерял всякое представление о времени. Чтобы проложить себе выход из пещеры, он бил киркой направо и налево, не задумываясь над тем, правильного ли он держится направления.
Внезапно кирка провалилась. Она прошла через тонкую перегородку, позади которой лежала пустота.
Его преподобие услышал сильное шипение: откуда-то вырывался воздух или газ. Ему показалось, что коптящее желтое пламя его свечи стало неожиданно увеличиваться и принимать странный голубоватый цвет. Джеймс Виллис решил, что это ему только кажется, что у него в голове бродит похлебка из бренди. Он даже собрался отпустить по этому поводу шутку, но не успел.
Ослепительная молния сверкнула в черной пустоте, бандита окутало пламя, он услышал страшный взрыв и почувствовал, что его с невероятной силой подбросило в воздух.
Больше он не помнил ничего: падая, он потерял сознание.
Должно быть, солнце уже давно взошло, когда его преподобие пришел в себя.
Как ни странно, он с замечательной ясностью сознавал все, что с ним было до того, как он напился, и после. В один миг промелькнули перед ним все события – начиная с падения в пещеру и кончая загадочным взрывом.
Но если сознание было ясно, то бренное тело находилось в плачевном состоянии. Первые движения, которые его преподобие пытался сделать, вызвали у него крик боли. Когда же он захотел подняться, ноги отказались ему служить. Он тяжело упал на кучу угля. Но этот уголь медленно тлел, распространяя едкий и удушливый дым. Джеймс Виллис даже почувствовал жестокий укус огня, – видимо, это и привело его в чувство.
– Горю! Я горю! – в ужасе закричал он. – Огонь! Огонь! Бежать! Оставаться здесь – смерть! Я сгорю или задохнусь! Бежать! Но я не могу сделать ни шагу. Неужели у меня перебиты ноги? Да ведь в таком случае я пропал! Неужели начинается возмездие?.. На помощь! На помощь!..
– Иду! Иду! – отозвался насмешливый голос, шедший как будто из колодца.
Покачиваясь, оттуда показался длинный и тонкий канат. Затем какое-то темное тело заслонило солнечный свет, и с ловкостью обезьяны по веревке спустился человек.
– Это что такое? – воскликнул он. – Ко мне забрались воры? Да тут пожар! By God! Вовремя же я прибыл, однако!
Его преподобие тотчас узнал этот издевательский голос и в неописуемом ужасе воскликнул:
– Сэм Смит! Кончено, я погиб!..
Это действительно был Сэм Смит. Несмотря на всю свою невозмутимость, на всю свою выдержку, он был ошеломлен и вздрогнул:
– Джеймс Виллис! Ты? Ах, мошенник, да у тебя в животе зашито десять тысяч жизней! Не иначе как ты заключил договор с нашим общим покровителем Вельзевулом! Я тебя оставил на съедение муравьям, а ты цел и невредим? Вероятно, им было противно жрать твое мясо! Как ты попал сюда, ко мне на дачу, хорошо спрятанную и неприступную, вот чего я не постигаю? А уж я, кажется, кое-что повидал на своем веку!
– Пощади! – прохрипел лжемиссионер, которого сразу обуяли все страхи.
– Послушай, приятель, – резко оборвал его Сэм Смит, – должен тебе сказать, ты все-таки возмутительный трус. К тому же страх у тебя какой-то препротивный. Как только ты меня видишь – сразу начинаются плаксивые причитания и мольбы. Они были бы способны увеличить мое презрение к твоей особе, если бы это еще было возможно!.. Придумай что-нибудь другое, чучело ты этакое!..
– Что ж, убей меня сразу! – прорычал Джеймс Виллис, скрежеща зубами.
– Вот! Это уже лучше! Все равно ты обречен. Значит, надо держаться молодцом… – И он насмешливо добавил: – Знаешь, если бы ты даже не был вычеркнут из списков живых, я бы все равно не рекомендовал моим друзьям взять тебя на службу в качестве прислуги. By God! Смотри, во что ты превратил мой дом! Прямо кавардак какой-то! Тут на неделю работы – приводить все в порядок! Но ведь ты способен протянуть в это время лапу к моему карабину и пустить мне пулю в голову! Так что лучше уж я тебя свяжу, чтобы тебе не лезли дурные мысли в голову.
Его преподобие все еще оставался неподвижен. Но когда Сэм Смит грубо схватил его ноги, чтобы связать их, он громко закричал от боли.
Жалость была Смиту чужда, все же он остановился и пробормотал:
– Бедняга! У него перебиты ноги!.. Но это ничего не значит, ползать он еще может. Такие мерзавцы – народ живучий. Настоящего мужества нет у них, но ненависть придает им силы. Свяжу ему руки.
Так он и сделал, после чего зажег свечу и стал осматривать пещеру.
– Ума не приложу, – со злостью ворчал он, – как этот болван умудрился устроить здесь пожар! Надо убрать весь этот уголь. Он лежит на сквозняке и пылает, как в печи! А это что за галерея? Э, да он не так глуп, Джеймс Виллис! Он не мог удрать через колодец и прокладывал себе подземный ход!.. Да, но как он сюда попал? Давай-ка осмотрим эту галерею, – быть может, мы что-нибудь узнаем.
