– Странно! – пробормотал бандит. – Эта стена что-то мне напоминает. Она начинается у разлома и, несомненно, теряется где-то в нижнем течении реки. Если же мысленно продолжить эту линию по реке вверх от водопада, то… Постой-ка! Не ошибаюсь ли я? Нет, не ошибаюсь! Я дойду до акаций, которые отмечены на карте этого чудесного мистера Смитсона. На карте отмечено три акации. Я обнаружил только две. Но третью могли и срубить! Уж не вздумала ли слепая фортуна побаловать меня два раза в один день?.. Да ведь тут есть от чего сойти с ума! У меня голова раскалывается надвое! Я не выдержу! Это было бы чересчур!.. Успокойся! Я вижу эту карту во всех мельчайших подробностях. Дурак Сэм Смит! Он забрал у меня карту и думает, что без нее я как без рук и без ног. Пунктирная линия, которая идет от акаций, пересекает Садовый Остров. А река с этой стороны водопада до того стиснута берегами, что эта линия проходит, очевидно, вдоль оси моей пещеры. На чертеже мистера Смитсона имелось черное пятно. Я думал, что это обыкновенная чернильная клякса. А не имел ли он в виду мою пещеру? Ведь он, несомненно, знал о ее существовании… Но в таком случае я попал как раз туда, куда нужно! Я становлюсь миллионером! Я смогу реализовать самые немыслимые желания, воплотить самые неистовые фантазии, и будь я проклят, если не стану честным человеком! Надежда найти клад придает мне мужества и дает непомерную силу. Я быстро проломлю эту стену угля, выберусь отсюда, а затем в полной безопасности примусь за поиски клада, ключ к которому я безусловно нашел. Ах, черт возьми, только бы вырваться на свободу!
Он, возбужденный жадностью и жаждой свободы, стал бить киркой по угольному пласту с такой силой, какой сам за собой не знал. Удары звучали глухо, создавали внутреннее эхо, точно падали на какой-то резонатор.
– Что это значит? – пробормотал озадаченный Джеймс Виллис, вслушиваясь в отраженные звуки. – Там какая-то пустота?! Уж не наткнулся ли я еще на одну пещеру или на подземный ход? Было бы неплохо. Работа сразу подвинулась бы вперед! Ибо нечего обманывать самого себя, несмотря на мое мужество, – шахтер я плохой!..
Он, впрочем, клеветал сам на себя, потому что вокруг него уже образовался изрядный холмик угля и заслонял вход в галерею, которая становилась еле видна. Он бросил кирку, схватил лопату и начал срывать холм, раскидывая куски угля по всему складу. Затем он снова взялся за кирку и, довольный первыми результатами, полученными за относительно короткое время, начал работать с еще большим рвением.
Вскоре его возбуждение достигло такой степени, что он больше не чувствовал усталости. Часы текли быстро, и хотя он испытывал настойчивую потребность подкрепиться, но не мог прервать работу. Между тем руки его покрылись волдырями, которые лопались, так что кровь и сукровица, смешиваясь с угольной пылью, образовали черную грязь на древке лопаты.
Тогда ему пришло в голову обратиться за подкреплением к алкоголю. Он откупорил бутылку кап-бренди и хватил порядочную порцию этой огненной жидкости. Затем, увидев жестяное блюдо, он туда вылил все содержимое бутылки. Рядом стоял жестяной ящик с галетами. В одну минуту Виллис вскрыл его, сорвал крышку, взял несколько галет, разломал их на мелкие куски, бросил в алкоголь и приготовил себе хороший «пьяный суп», какой часто видел на приисках.
Таким образом он мог подкрепляться, не прекращая работы. После каждого большого усилия он бежал к своему блюду, жадно глотал галету, набрякшую в водке, и снова возвращался к работе.
Последствия подобного питания не заставили себя ждать. Сначала Джеймс Виллис почувствовал, что у него рябит в глазах и отяжелела голова. Вскоре он был совершенно пьян.
– Стоп! – крикнул бандит, замечая симптомы этого физиологического явления. За свою бурную жизнь он успел изучить его достаточно хорошо. – Стоп! Иначе я скоро буду пьян в стельку. Довольно хлебать этот суп из водки! Черт возьми, да у меня все руки изодраны! Говорят, алкоголь способствует заживлению ран. Не лучше ли протереть руки, вместо того чтобы так по-дурацки напиваться? Гром и тысяча молний, да это не водка, это расплавленный свинец!
В проходе стало темнеть, и кусок неба, который бандит еще видел из тайника, когда разбрасывал уголь, стал краснеть, озаряемый пламенем заката. Спускалась ночь.
Его преподобие весьма обрадовался, когда нашел несколько штук свечей из буйволиного жира, которые буры изготовляют довольно интересным способом.
Кусок ваты или тряпки они погружают в сосуд, наполненный растопленным жиром. Когда тряпка хорошенько пропитывается, ее вынимают и подвешивают за один конец на просушку. Через несколько минут она затвердевает. Тогда ее снова погружают в жир, и она обволакивается новым слоем. Ее опять просушивают. Эту операцию повторяют несколько раз, покуда свеча не получит желаемую толщину.
