Затем, несколько успокоившись, он стал размышлять о трудностях своего положения и об опасностях, которые еще ждут его впереди. Он понимал, что ему никак не удастся найти дорогу, которой пользуется таинственный владелец всех этих богатств, и потому решил дожидаться его прихода: спрятаться в каком-нибудь уголке, дать незнакомцу войти и снести ему череп выстрелом из карабина. А тогда можно будет и уйти. Да, но что будет, если хозяин долго не придет? Если он ранен? Если он попал в плен к чернокожим? Если он умер?
От одних этих мыслей дрожь охватила нашего героя, который только что избежал гибели и мечтал снова спасти свою жизнь ценой преступления. Ему пришло в голову, что, если он здесь проторчит слишком долго, могут иссякнуть запасы продовольствия. К мукам заточения присоединились бы муки голода. Все кончилось бы самой страшной из всех смертей – смертью от истощения. Погибнуть среди богатств, даже не привыкнув еще к мысли, что они тебе принадлежат!
– Нет-нет! – глухо бормотал он. – Надо выбраться отсюда во что бы то ни стало. И чем скорей, тем лучше.
Он вытер лоб, вспотевший от мысли о таком ужасном исходе, сел на глыбу угля и предался размышлению.
– Остается только одно – проложить подземную галерею. Ну-ка, попробуем сориентироваться. Это нетрудно. Сейчас я сижу спиной к водопаду. Стало быть, Замбези у меня слева. Слой земли между моей пещерой и руслом не может быть слишком толстым. Тридцать метров, быть может, сорок. Пускай шестьдесят! Прорыть подземный ход длиной в шестьдесят метров не такое уж великое дело. В особенности если угольный пласт тянется до продольного разреза. Таким образом я дойду до стены, которая возвышается над водой. Правда, стена отвесная, но кто мне помешает прорубить в ней ступени? Тогда я смогу подняться туда, где начинается чертов колодец, ведущий в мою темницу. Итак, решено! Немедленно рыть подземный ход! Время и труд – и я снова увижу божий свет! Ей-богу, Джеймс Виллис еще узнает счастливые денечки!.. А если поверх угля лежит базальт? Тогда я окажусь как перед железной броней! Никакая кирка, никакая сила не одолеет такое препятствие… Но, черт возьми, я забыл, что здесь есть порох! Чего нельзя разбить, то можно взорвать!
Прежде чем начать прокладку подземной галереи, его преподобие вернулся к наружному отверстию над провалом, в которое он попал, когда совершал свой головокружительный прыжок в бездну, вцепившись в ветки дерева. Он выглянул наружу, всеми силами стараясь унять головокружение, которое влекло его в пропасть, и попытался, впрочем безуспешно, оценить толщину откоса. Облако пены было настолько густое, что казалось, он смотрел через матовое стекло.
Впрочем, его поход не был бесполезным, поскольку позволил уточнить его местонахождение относительно реки. Он завершил ориентировку и уже собирался вернуться вглубь грота, но внезапно его внимание привлекла некая геологическая особенность.
Вход в пещеру, пробитый в угольном пласте и потому совершенно черный, соприкасался справа с каким-то белым веществом. Это был известняк грубого строения, образующий слои средней толщины, которые лежат один на другом уступами вплоть до самой вершины холма.
По странному капризу природы, этот известняк, почему-то затесавшийся среди пластов угля, имел форму гигантского опрокинутого клина, так что угол упирался в дно пещеры, в то время как основание уходило вверх, беспрерывно расширяясь. Уголь проступал справа и слева и тесно сжимал этот известняковый слой, самым любопытным образом контрастируя с его белизной.
Джеймс Виллис отметил про себя, что если бы известняк находился слева, то это могло бы здорово помешать его работе. Затем он вернулся на круглую площадку, на которой находился склад, отобрал лопату и кирку и приступил к работе, то есть стал рубить уголь. Но тут он заметил со все возрастающим удивлением, что известняковый пласт пересекает пласт угля по правильной прямой, которая идет параллельно реке. Ошибиться он не мог хотя бы потому, что одна из стен склада была известняковой.
