– Послушай, – говорит он, загоняя меня в угол, – усыпить человека – это сущий пустяк, а я способен на большее. Вот, например, твоя рука, она сильнее, чем у любого из нас… Хочешь, чтобы я, не прикасаясь к тебе, одной лишь силою моего желания, сделал так, чтоб она в мгновение стала «мертвой», не подчинялась тебе? Хочешь, чтоб я парализовал спусковой механизм твоего ружья и ты совсем не смог им пользоваться? Хочешь, наконец…
– Ну ладно, – говорю я, обрывая его, – сделай мою руку бесчувственной…
При этих словах я выпрыгиваю из своего гамака, принимаю прочное вертикальное положение и чиркаю восковой спичкой, чтобы зажечь сигарету.
Сами, не вставая с корточек, пронзает меня острым взглядом, светящимся, словно фосфор…
И мои пальцы уже не чувствуют спичку… Она выскальзывает, падает на землю, выбрасывает длинный поток пламени, который резко взметается на высоту более двух метров, затем внезапно гаснет. И вдруг рука моя, все еще поднятая в полусогнутом виде до уровня лица, падает вдоль тела, словно разбитая мгновенным параличом.
Пораженный, не зная, что и подумать, я хочу взмахнуть ею, пошевелить пальцами, согнуть в локте и одержать верх над этой немощью. Левой рукой, которая еще действует, я до синяка щиплю себя… Напрасный труд! Вся правая конечность абсолютно неподвижна и тяжела как свинец. Кожа и та ничего не чувствует.
Не желая признать себя побежденным, полагая, что онемение временное и вызвано неудобным положением, я призываю на помощь всю свою силу, всю энергию; я растираю руку, царапаю ее ногтями, а утомившись, зову на помощь Моргана, и он чуть ли не сдирает кожу с моей руки. Но все бесполезно.
– Ну, хозяин, что ты об этом думаешь? – произносит Сами, не двигаясь и не сводя с меня глаз.
– Я думаю, что это глупая шутка… Ну, посмотрим, впрямь ли я однорук? Не сплю ли я? Может, я задремал и стал жертвою кошмара?
И добавляю, глядя на свой револьвер, выскользнувший у меня из кармана в гамак:
– Один выстрел в воздух – и чары рассеются.
– Ну попробуй выстрелить, – отвечает Сами, в то время как я пытаюсь левой рукой взвести курок «нью-кольта».
Невозможно!.. Черт побери!.. Зарядное устройство неисправно? Сами парализовал, загипнотизировал, с помощью какой-то уловки вывел из строя это отличное оружие, которое только что превосходно работало?
Клянусь, я не знаю, что и подумать.
Смертельно напуганные негры в ужасе отстраняются от индуса, да и его соплеменник Гроводо не смеет поднять на него глаз. Я слышу, как Морган, гигант шести футов ростом, жалобно стонет:
– Ах, муше! Спасите! Этот человек… Да он сам дьявол, пиай!
Другой негр, Даниэль, выбивает зубами дробь и закрывает лицо руками.
Сами продолжает, на этот раз совсем тихо:
– Хозяин, теперь-то ты убедился?
– Я ошеломлен и очень раздосадован, ничего более.
– Хочешь положить револьвер обратно в карман?
– Само собой.
– Хочешь, чтобы твоя правая рука вновь заработала?
– Да я бы с удовольствием…
– Да будет так, как ты того желаешь. Теперь зажги спичку, и пламя больше не брызнет, как в прошлый раз… Пошевели рукой – она будет столь же сильна, как и раньше… Взведи курок – и ты увидишь, что револьвер по-прежнему работает.
Черт возьми, так и есть! Все прогнозы кули немедленно сбываются. Кошмар наяву прекращается по одному его слову, и вот я снова лежу в гамаке, курю, болтаю, качаюсь и наслаждаюсь, как мне кажется, всей полнотой своих возможностей.
Но опять же, точно ли все это происходит наяву? Может, я все-таки жертва галлюцинации?.. Кто знает?.. Новый приступ лихорадки, теперь с бредом?
Нет, ну точно, этот пройдоха словно читает мои мысли.
– Я вижу, ты еще сомневаешься, – говорит он. – Меня это нисколько не удивляет… Европейцы не желают признавать того, чего они не в состоянии понять, и потому упорно игнорируют те безграничные силы, которыми мы располагаем.
– Так что же вы не воспользуетесь ими, чтобы освободить вашу родину, страдающую под игом англичан?
– Погоди немного!
– Это точно! Какого черта я буду вмешиваться? Вернемся лучше к так называемым безграничным силам…
– А ты не заметил, что все лесные звери внезапно замолчали, когда ты пытался стряхнуть оцепенение, охватившее твою руку по одной лишь моей воле?
– Поляна и впрямь погружена в мертвую тишину… Но это доказывает лишь то, что звери, которые только что мяукали, пели и рычали, напуганы приближением грозы.
– Нет! Все это лишь потому, что я так захотел.
– Ты утверждаешь, что загипнотизировал не одного меня, но и целый островок девственного леса со всеми его обитателями? И как у тебя хватило на это флюидов?
– Ты смеешься! А что бы ты сказал, если бы я внезапно развеял чары?
– Сначала развей то, что называешь чарами, а там посмотрим.
