— В районной библиотеке посмотрите, в школах. Ищите, как хлеб ищут, — улыбнулся Павел Алексеевич. — У Давыдова какой принцип был? Убей и уйди! Как у наших партизан: ударь — отскочи! Для нас, для регулярных войск, такой принцип до сих пор был неприемлем. Больше того, мы требовали, чтобы партизаны действовали совместно с нами по всем правилам современного боя. И будем требовать в дальнейшем. Но сейчас обстановка диктует другие методы. Распутица, бездорожье, разливы рек сковывают маневр, затрудняют планомерное ведение боевых действии. В апреле, в первой половине мая немцы, судя по всему, наступать не будут. Это не значит, что мы оставим их в покое. Нам нужно держать врага в непрестанном напряжении. Нужно наносить многочисленные удары в самых различных местах. По принципу: ударь — отскочи. Мы, товарищи, временно переходим к партизанской тактике. Пока наши главные силы отдыхают, пополняются и переформировываются, небольшие мобильные группы будут действовать беспрерывно. Для этой цели приказываю во всех частях и соединениях создать постоянные диверсионные отряды. В каждом полку — отряд из десяти человек. При штабах дивизий — из двадцати человек. В партизанских отрядах иметь десять диверсантов на каждую сотню бойцов. Все регулярные и партизанские части получают свой участок вражеских коммуникаций, который будут держать под непрерывным контролем.
Павел Алексеевич передохнул, придвинул табуретку поближе к карте.
— Теперь прошу посмотреть сюда. Вот три железные дороги. Давайте разберемся, что на них происходит. Линия Занозная — Вязьма полностью в наших руках, — провел он указкой. — Мы освободили на ней станции: Угра, Волоста Пятница, Вертерхово, Баскаковка. Мост через реку Угру разрушен. Полотно дороги занесено снегом. Эту магистраль мы полностью отключили… Вот вторая линия: от станции Занозная до Смоленска. Немцы удерживают на ней два крупных населенных пункта — Ельню и Спас-Деменск. Но эти пункты изолированы партизанами. Западнее Ельни мы освободили райцентр Глинка и контролируем железнодорожное полотно до самого Днепра. Мост через реку взорван, рельсы разобраны на протяжении двадцати километров… Значит, две стороны железнодорожного треугольника полностью контролируются нами, как и Старая Смоленская дорога на всем протяжении от Соловьевой переправы на Днепре до райцентра Семлево… И, наконец, третья железная дорога — от Смоленска до Вязьмы. Здесь, товарищи, нам похвастать нечем. Это главная магистраль, на которой держатся все немецкие войска в ржевско-вяземском выступе, выдвинутом к Москве. Противник не жалеет сил для охраны дороги. Вы знаете, как трудно к ней подступиться. Там и танки, и бронепоезда, и артиллерия. И все равно: главная задача на ближайшее время для партизанского соединения «Дедушка» и для первой гвардейской кавдивизии — как можно чаще нарушать движение на этой дороге… Вы поняли, Виктор Кириллович?
— Все ясно, — пробасил генерал Баранов.
После обеда, в 16.00, Белов вызвал к себе с очередным докладом подполковника Кононенко. И, как всегда, испытал приятное чувство при виде начальника разведки: энергичного, подтянутого, с блестящими карими глазами.
Не прошло и года с начала войны, а Кононенко очень изменился, как, вероятно, изменился и Павел Алексеевич: самому-то не видно.
Уверенней, солидней держался начальник разведки, гуще стали его усы, проступила на висках седина. Но не только внешние перемены замечал у своего помощника Белов. Нет, не ошибся Павел Алексеевич, когда потребовал, чтобы на ответственную должность назначили довольно молодого еще офицера. За короткий срок Александр Константинович овладел всеми тонкостями трудного дела и вроде бы даже перерос корпусные рамки. Со своими немногочисленными сотрудниками он выполнял работу, которая под силу разведывательному отделу общевойсковой армии. К подполковнику стекались сведения по различным каналам: из дивизий, от партизан, от диверсионных отрядов, от местного населения, от пленных, от специальных групп, проникавших во вражеский тыл.
Во время докладов Кононенко краток, деловит. На вопросы отвечает четко. Все заранее продумано, взвешено. Главные сведения изложены на бумаге.
Сегодня в разведсводке много важных сообщений. Павел Алексеевич, делая пометки карандашом, задерживался на тех строчках, которые особенно интересовали его.
«В городах Шклов, Горки, Орша немцами уничтожено еврейское население до единого человека. Из Орши после бомбежки нашей авиацией немцы вывели основные силы своих войск и разместили их в деревнях вдоль железной дороги Орша — Горки. Отмечается прибытие в указанные районы нового пополнения бельгийской национальности.
В лагерях военнопленных в г. Орша немцы варят из трупов мыло. Мыловар оршинских лагерей — военнопленный Селезнев. Он был на окопных работах, бывший уголовник, проходил Александровский централ, был на лесоразработках в северных районах. В лагерях свирепствуют тиф и дизентерия. Ежедневно выносят по пятьдесят — сто трупов.
