— А если ты поедешь туда… — перебил Валентайн с нажимом в голосе.
Я и забыла, что нужно не вставлять свои ремарки, пока муж не закончил мысль, поэтому терпеливо стиснула зубы и вздохнула.
— Ты погибнешь сама. Я не хочу тебя терять. Больше всего на свете я не хочу потерять тебя!
— Ты так говоришь только потому, что Кириан - не твой сын! — произнесла я, и в голосе прозвучала боль.
— Да, к сожалению, — признал Валентайн. — Но ты — моя родная жена. И ты можешь подарить мне моего ребенка.
Он прямо интонационно выделил это слово. “Моего!”. Я почувствовала, как муж выдыхает, словно пытается унять волнение.
— Когда ты будешь готова стать матерью моего ребенка, я буду счастлив. Быть может, хоть это сподвигнет тебя родить мне наследника. Это не значит, что я буду любить кого-то больше, а кого-то меньше. Ни в коем случае. Просто ты понимаешь, что наследником семьи Легард станет мой ребенок. Но Кириана я тоже наследством не обижу. Он получит достаточно много. Но главой семьи станет мой сын, которого ты мне родишь! Поэтому… успокойся, не делай глупостей и, главное, оставайся дома. Нас и так сейчас обсуждают во всех гостинных!
Валентайн сглотнул, осматриваясь. Он усадил меня в кресло.
С выбором мужа мне даже повезло. Обычно такие люди умели хранить даже чужие постыдные тайны, если они касались его и его семьи. Ведь самым страшным для них было то, что кто-то посмеет подумать о них плохо.
Я смотрела на мужа, понимая, что из всех вариантов он был самым лучшим.
К тому же он был влюблен в меня. Я видела его отношение к Кириану, и в этот момент мне казалось, что я даже люблю Валентайна. По своему, конечно. Без страсти, без огня. А может, это была не любовь, а благодарность?
Но сейчас я понимала, что сидеть сложа веер ни в коем случае нельзя! Чем дольше я здесь сижу, тем больше шансов, что я никогда не увижу своего мальчика!
— Нет! — я вырвалась из мягких оков кресла и направилась к двери. Валентайн схватил меня и вернул в кресло, нависая надо мной. — Ты разве не понимаешь? Я должна поехать! Обязательно!
— Подумай, — мягко сказал он, тяжело вздохнув. — Ты — леди. А леди не место в суровых фронтовых условиях. Там очень опасно. Хорошо, допустим. Ты как-то доберешься до Северного Форта. И что? Что дальше? Там дальше враги! Дальше не пустят. А что, если ты все-таки доберешься? Что с тобой сделают эти изголодавшие солдаты? Свои или вражеские? Поэтому успокойся. Лучше дождемся новостей от генерала.
Каждый раз, когда звучало слово “генерал”, Валентайн менялся в лице. Он тут же начинал усмехаться, вспоминая, чьей невестой я была, и чья я жена теперь. Его очень тешила эта маленькая странная победа, распирая его гордостью за свою фамилию.
- Но я хотя бы попробую! А вдруг генерал Моравиа ничего не станет делать?- произнесла я, сглатывая и едва сдерживая волнение внутри. - Лучше попробовать, чем сразу сдаться! Я буду знать, что сделала все возможное и невозможное для спасения ребенка!
- Я уверен, что он откликнется на твою просьбу, - с каким-то пренебрежительным смешком заметил муж. - Или я не видел, как он на тебя смотрел?
Я снова направилась к зеркалу, пытаясь вызывать магией поместье. Как вдруг я увидела сына. Он был бледным и растрепанным.
- Кириан! - закричала я, бросаясь к зеркалу, которое пошло рябью.
- Мама! - послышался голос Кириана. Он обернулся, а потом посмотрел на меня. - Мама, все исчезли! И горничная, и дворецкий! Мама! Я проснулся один!
- Все хорошо! Ты пока спрячься! И не выходи! Просто спрячься! - прошептала я, как вдруг по зеркалу пошли светящиеся полосы, и все исчезло.
Я раз за разом пыталась вызвать сына, но оно молчало. Тишина без ответа меня убивала. Раз за разом я рисовала знак, но больше ответа не было.
- Ты уже вызываешь раз сотый, - произнес Валентайн, положив руку мне на плечо.
- И что? Надо будет и тысячный! - дернулась я, хотя, сама понимала, что это бесполезно.
В дверях прокашлялся дворецкий, держа в руках газету.
— Простите, господин, госпожа. У нас тут … новости, — произнес он тихо, словно удрученно.
Я вскочила с кресла и выхватила из рук дворецкого газету и чуть не порвала ее. Заголовок бил по глазам: «Наша армия потерпела поражение, но врага удалось сдержать! Нам удалось отбить Фалендор, но не удалось выбить врага из Лисмирии!».
Я медленно опустилась в кресло, словно земля под ногами исчезает. Мне показалось, что я ползу в никуда, проваливаюсь в бездонную пропасть.
— Итак, перед тобой выбор, — произнес мой отец, его голос звучал строго и безжалостно. — Или ты бросишь армию на верную смерть, чтобы спасти ребенка своей драгоценной Анны - Шарлотты. Или ты возьмёшь себя в руки и начнёшь думать головой.
Я стиснул зубы.
В роскошном кабинете отца царила тишина, нарушаемая лишь тихими звуками движений и редкими шорохами бумаги. Стены были украшены тяжелыми гобеленами с изображениями древних битв и героических подвигов, а позолоченные рамы картин мерцали при слабом свете свечей.
Портрет над камином был мне особенно дорог. На ней была изображена моя покойная матушка. Рядом с ней висел портрет моей мачехи.
