— Ты хочешь подставить под удар армию, чтобы вытащить оттуда ребенка своей дорогой Анны- Шарлотты? - произнес отец, глядя на меня так, словно насквозь видит.
— Я не собираюсь отправлять туда армию! - произнес я, резко мотнув головой.
— О! Еще лучше! Ты решил все сделать сам! - отец сделал паузу, и его лицо стало маской, скрывающей всю глубину чувств. - Очень осмотрительно!
Отец промолчал, а потом посмотрел мне в глаза. Я уже знал, что он скажет что-то, что мне не понравится.
— Ребенок чей? - в голосе отца прозвучала насмешка. - Почему ты, а не его законный отец, рвешься ради него на верную смерть? Там есть много других детей, а ты полетишь спасать одного!
— Мне нет дела до его законного отца, - произнес я сквозь зубы. Я питал к Валентайну Легарду искреннее желание набить ему морду. Его сын! Его сын в опасности! А его заботит, как он и его жена выглядят в глазах общества! Да разве так можно?!
— Я хочу отдать долг. За всю боль, которую ей причинил, - твердо произнес я, выдерживая взгляд отца. - Ты сам учил меня этому. И я усвоил урок. Это - мой последний подарок Анне - Шарлотте.
— Ты ведь до сих пор любишь ее, - усмехнулся отец.
— Я не имею права ее любить, - ответил я, не меняясь в лице.
Отец отвел взгляд и вздохнул. Он смотрел на меня так, как когда-то смотрел в детстве, объясняя, чем арьергард отличается от авангарда.
“Представь, что у тебя есть армия! И у тебя так крылья чешутся вломить им по самые границы! Но! Как вы будете двигаться? Не все ж полями идти? У вас в распоряжении дороги, на которых придётся слегка ужаться, чтобы как-то передвигаться. Но тут еще одна беда. Кто примет первый удар, если вы вдруг встретитесь с противником! Так вот! Первым идет авангард! Отряд должен быть сильным, но малочисленным, чтобы он мог первым принять бой и продержаться до подкрепления! Ну вот, сразились. Ты понимаешь, что положение невыгодное, пора отступить и занять хорошее место для обороны. И чтобы вас радостно всех не прибили, нужен арьергард. Второй сильный отряд, который прикрывает отступление!”.
Воспоминания из детства стали такими яркими, а я вздохнул и посмотрел на отца.
— Слушай меня внимательно, сын. Армия подчиняется тебе, не потому, что ты — дракон. А потому, что верят тебе. И верят в тебя. Ты - генерал. Ты знаешь, что делать. Они в этом уверены. Это я к тому, что даже лишившись крыльев, ты остаешься генералом. Пока у тебя на плечах есть голова. Впервые его голос смягчился.
— То есть, ты помогать не будешь! - произнес я, крепко стиснув зубы. - А если это твой внук?
Он посмотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом, и его голос стал жестким.
— Сроки не сходятся! Мальчику - шесть, - произнес отец. - Он - не твой сын.
Вздохнув, отец посмотрел мне в глаза.
- Нет, сын. Я не стану тебя прикрывать. Точка! Я приду только тогда, когда тебя убьют. Не раньше. Когда я своими глазами увижу твое тело, тогда я возьму командование на себя.
Молчание заполнило комнату — тяжелое и неизбежное, словно приговор, который мы оба не могли отменить.
- Это, чтобы ты не делал глупостей! - резко произнес отец. И я впервые увидел в его глазах тревогу. Она промелькнула на мгновенье, но тут же сменилась маской спокойствия.
- Мне пора, - вздохнул я, слыша, как часы пробили полночь. - Я лечу в Северный Форт.
Послышался стук в дверь, а я увидел адъютанта. Он тут же отдал честь и мне, и отцу.
- Господин генерал, мы взяли в плен исмерийца! Одного из боевых магов! - послышался запыхавшийся голос. - Вам нужно это услышать! Они твердят про какого-то дракона.
- Как? — прошептала я, глядя, как муж выхватывает газету.
- Дай сюда! - в волнении прошептала я, вырывая газету уже у него. Словно невидимая рука сжала горло мучительным нервным спазмом, когда я вчитывалась в чуть смазанные строчки.
Исмерийцы напоролись на бойцов Северного Форта, который оказал яростное сопротивление и отбросил врага из Фалендора. Но так и не смог пробиться в Лисмирию. Исмерийцы стоят насмерть.
Потом газету выхватил Валентайн. На его лице я прочитала смесь удивления и озадаченности. Оно, словно, застыло в неподдельном изумлении.
— Не удивлен, - заметил муж. - Они всегда считали Лисмирию своей.
— И после такого ты говоришь, никуда не ехать? — дрожащим голосом произнесла я. — Ребенка никто не спасет, кроме меня! Ты понимаешь, что ты обрекаешь Кириана на смерть? Ты сам слышал, что он - один в поместье! Слуги его бросили! Ребенок там совсем один!
Я знала, что Валентайн никогда не позволит мне ехать туда. И сам не рискнет.
Поэтому я уже приняла решение.
Уйти.
Ночью.
Тайно.
Но для этого мне нужно было обмануть мужа и усыпить его бдительность.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы быстро продумать план действий.
— Хотя… — вздохнула я, пряча лицо в ладони, — ты прав. Там действительно ужасно. Мне даже страшно представить, что сейчас там творится! И я благодарна тебе за то, что ты меня остановил — иначе я могла бы совершить необдуманный поступок. Нам остается только ждать и уповать… Уповать на чудо…
