В императорской Главной квартире установилось убеждение, что государь вернется к Рождеству в Петербург и затем, если война продолжится, вернется сюда в феврале или марте. Дело в том, кто будет главнокомандующим на вторую кампанию.
Ты знаешь, что я имел в виду в числе других киевских имений Матусово, принадлежащее...*, собирался с ним здесь переговорить. Он уехал в Киев лечиться. Если будет случай, можешь с ним сама вести переговоры, советуясь с Решетиловым и Павловым. Если харьковского не купить (о котором мы с тобою говорили), то жалко будет упустить орловское. Оно очень хорошо, и приплатить немного придется к долгу. Пожалуй, Чертков захватит!
Слухи об отъезде государя заставляют меня надеяться скоро тебя обнять, друг мой бесценный, ненаглядная жинка моя. Ожидаю, что до того времени меня пошлют в Бухарест для переговоров с румынами. В таком случае ты, может быть, прикатишь. Кланяйся Павловым, Кочубей, Демидову, Черткову, Решетилову et tutti guanti**. Юзефовичу скажи, что стихи его я передал канцлеру и искал сына, но не нашел в Бухаресте.
Каюсь, что письмо слишком длинно для твоих прекрасных глазок, но удержу нет. Предупреди Решетилова, что если явится в Киев данный им мне кучер, бывший доброволец в Сербии, бросивший меня в Систове, пусть он его примет, как пьяницу, достойным образом и выругает.
28-го
Третьего дня я предлагал всем пари, что самое позднее, что Осман попытается выйти, это пятница, будущая. Мое предположение сбылось ранее, нежели предполагал. Вчера поздно вечером Осман навел мост чрез р. Вид южнее существующего, и с полночи войска его стали сбираться, и переправа турок началась. В 2 часа ночи у Скобелева заметили, что сильные Кришинские редуты ключ Плевны - оставляются турками. Туда посланы были охотники, и к рассвету эти редуты были заняты. Тогда же началась пальба за Видом, где турки стали развертывать силы, настойчиво и энергично атакуя 3-ю гренадерскую дивизию и бригаду 3-й гвардейской дивизии (Литовский и Волынский полки). Эти сведения были получены государем около 9 час. утра от главнокомандующего, который извиняясь, что не может прибыть в Порадим к завтраку, как предполагалось, сообщал, что сам отправляется в Тученицу, где квартирует Тотлебен. Государь тотчас решился ехать на Тученицкий редут. Я был дежурным вместе с Горяиновым. Il parait que je porte bonheur l'empereur car j' de service le jour de passage du Danube, de Nicopolis, du passage des Balkans (c'est moi qui ai apport le telegramme rendant compte du passage de Gourko) et de la prise de Plevna*.
Горяинова послали предупредить принца Карла, квартирующего вместе с нами в Порадиме. Оказалось, что он и не подозревал движений Османа, а между тем он мнимый начальник всех сил, действующих против Плевны. Я в это время читал военному министру работу мою (esquisses des conditions de paix)**, которую должен был в это же утро доложить государю{62}. Разумеется, всякое занятие было отложено в сторону, и вообще внимание устремилось на Плевну. Мы поскакали на Тученицкий редут в колясках. Выехав на возвышенное плато, господствующее над Плевно, почувствовали мы сырой холод. Было градуса полтора или два мороза, и снежок лежал на полях там, где почва подмерзла. В лощинах, где было теплее, стояли лужи и глубокая грязь. Туман застилал окрестности, напоминая злосчастный день 30 августа. Слышна была ожесточенная пальба к стороне Вида. Подъезжая к редуту и завидев Плевну, мы удостоверились, что в ту сторону лучи солнечные пронизывали несколько туман, освещая местность. Плевна и все позиции видны, как на ладони, с редута.
Христо с лошадьми был послан за час на редут, но по недоразумению остался на полдороге, проморозив Адада даром. У редута государь сел верхом и отправился на полверсты вперед. Мне было очень неловко как дежурному оставаться пешком, и, наконец, берейтору приказано было дать мне запасную, старую и совершенно безногую гнедую лошадь. Я держал ее в 4 повода, и сам берейтор предупредил меня, что она валится на каждом шагу. Хорош бы я был на таком коне под выстрелами. Мы отправились на осадную батарею, фланкировавшую позицию Скобелева на Зеленой горе. Оказалось, что впереди к р. Виду пальба вдруг затихла (в первом часу) и что 4-й и 9-й корпуса потянулись к Плевне. Скобелев занял с своею дивизиею брошенные турками позиции до гребня над Плевною. Были видны издали массы турок в лощине к р.Вид. Все в Плевне казалось тихим. Главнокомандующий проехал за несколько минут перед нами со свитою и конвоем к Плевне. Ясно было - что-то"происходило необыкновенное.
Вдруг получается известие, что вылазка Османа за Вид отбита после отчаянной борьбы, начавшейся с 8 час., причем турки захватили было 6 наших орудий. Сибирский гренадерский полк потерял порядочно при этом и был выбит временно из своих траншей, но снова пошел в штыки, попятил турок, вернул свои орудия и взял у врагов 7 орудий и знамя. Ура! Значит Осман снова отброшен к Плевне. Ясно, что прекращение огня означает или приостановку действий перед новою попыткою, или же переговоры к сдаче.