- А рассердись он на меня, так я прибавлю: «Полина - та самая высокая блондинка, что занимается1 позументным мастерством на улице Вьель-Тампль».
- Прекрасно! Прекрасно!
- Тогда, если он обзовет меня лгуном, я дам ему затрещину.
- А я, - спокойно сказал Николо, - я покончу его в пять минут.
- Браво, мои проказники! Теперь за работу, я подожду поблизости.
И Коляр ушел, а бандиты последовали издали за Леоном Ролланом.
Но ни они, ни Коляр, не заметили мужчины в блузе, как и они, сидевшего на ступенях здания. Он спокойно курил трубку, поворотясь к ним спиной с равнодушием честного мастерового, которому нет дела ни до кого.
Мужчина этот встал и последовал за Николо и слесарем, точно так же, как они следовали за Леоном.
Это был высокий, смуглый и широкоплечий человек, походка и движения которого изобличали геркулесовскую силу. Несмотря на одежду мастерового, руки его были белые, аристократические и всмотревшись поближе, под блузой можно бы было заметить тонкую батистовую рубашку, ясно говорившую, что костюм мастерового был подложный.
- Я, кажется, успею помешать какому-то нехорошему делу, - прошептал он, поднявшись с места. - Лица этих негодяев мне не совсем-то нравятся. Подождите, друзья мои, - добавил он с полуулыбкой, - вы еще никого не убили… Будьте спокойны, кулак Армана де Кергац не уступит вашему.
Арман, неутомимый муж добра, прибегавший ко всевозможным переодеваниям для достижения своей благородной цели, пошел по следам двух бандитов.
Между тем Леон и его спутницы вошли в ресторан, бывший по воскресеньям сборищем мещан и честных мастеровых Тампльского предместья и окрестных кварталов.
Пока в соседних кабаках пили и ссорились, в Бургонских Виноградниках никогда не было ни шуму, ни споров, ни содома. Леон провел мать и молодых девушек в небольшую комнату первого этажа, где, у окна, стоял круглый стол на шесть приборов, а по сторонам дверей два столика, за которыми могло поместиться не больше как по два человека.
Стены этой комнаты, носившей громкое; название общественного зала, украшены' были несколькими литографиями в черных рамках, изображавшими Ватерлоо, Аустерлицкую битву и осаду Константины.
Леон занял круглый стол. Направо от его матери села Жанна, налево - Вишня, а сам он поместился рядом со своей невестой.
Минуты через три Николо и слесарь вошли, поклонились и сели.
Слуга ресторана, привыкший иногда по воскресеньям видеть в этом зале блузников, оставил на минуту Леона, дававшего ему приказания, и подошел к новоприбывшим.
- Вы хотите обедать, или просто выпить водки? - спросил он у них.
- Обедать, - отвечал Николо.
- Не желаете ли идти в нижнюю залу?
- Нет, - сказал слесарь, - нам и здесь хорошо.
И он уселся к столику, бросив взгляд на Леона, который в эту минуту стоял к нему спиной. Столяр был очень недоволен, что в зале поместились такие подозрительные люди, особенно в присутствии Жанны.
Едва только слесарь и Николо заявили о своем желании обедать, как в комнату вошел еще один человек.
То был Арман.
Он вежливо поклонился и сел один, у столика налево, прямо против Леона и в трех шагах от негодяев, подосланных Коляром.
Арман спросил обедать и начал пристально рассматривать слесаря и Николо.
Те переглянулись с недовольным видом людей, которые готовятся совершить нехорошее дело и боятся, что им помешают.
- Что ему надо? - шепнул Николо.
- У него солидный вид…- отвечал слесарь.
- Так чего же он на меня смотрит-то? Вот я подобью ему глаз, так и будет хорошо, - продолжал Николо.
- Гм! - промычал слесарь. - Плечи-то у него…
В эту минуту Леон Роллан повернул голову и увидел Армана.
Открытая, благородная наружность молодого человека тотчас же рассеяла неприятное впечатление, произведенное на него приходом двух бандитов.
- А-а! - вскричал слесарь. - Да это ты, дружище! Здравствуй…
Леон посмотрел на него с удивлением.
- Вы со мной говорите? - спросил он.
- Разумеется! - отвечал слесарь.
- Вы, кажется, ошибаетесь…
- А я убежден в противном. Тебя зовут Леоном.
- Правда.
- Леон Роллан, столяр…
- И это правда. Но я вас никогда не видел.
- Вот как! - сказал слесарь нахальным тоном, - Мы важничаем перед приятелями, потому что с нами бабы!
- Милостивый государь! - вскричал рассерженный Леон, - вы кажется оскорбляете мою матушку…
- И даже…- продолжал слесарь, - у тебя есть душенька…
Слесарь не договорил. Руки Армана обвились вокруг его шеи и сдавили ее, как в тисках.
- Подлец! - сказал ему Арман де Кергац. - Ты не рассчитывал на меня, когда шел оскорблять женщин.
- Ко мне, Николо! - заревел хриплым голосом слесарь.
Николо, на секунду ошеломленный внезапным вмешательством Армана, вооружился ножом и, замахнувшись им, хотел броситься на графа де Кергац, но Арман, держа одной рукой Слесаря, до половины задушенного ее мощным давлением, другую руку немедленно вооружил двуствольным пистолетом, дуло которого заставило отступить Николо.
