Но Джо уже упалъ духомъ такъ, что его и воскресить нельзя было. Онъ тосковалъ по дому до-нельзя; слезы такъ и выступали у него. Гекъ былъ тоже въ уныломъ настроеніи. Томъ грустилъ не менѣе ихъ, но крѣпился и не выказывалъ ничего. У него была тайна, которую онъ не хотѣлъ повѣдать еще, но онъ понималъ, что ему придется ее выдать, если онъ не подавитъ мятежнаго унынія прочихъ пиратовъ. И онъ проговорилъ, выказывая крайнюю беззаботность:
— Я готовъ биться объ закладъ, ребята, что и до насъ водились разбойники на этомъ островѣ. Надо намъ его хорошенько изслѣдовать. Они навѣрное зарыли здѣсь кладъ гдѣ-нибудь. Какъ полагаете, не худо было бы намъ вырыть сгнившій сундучекъ, набитый золотомъ и серебромъ?
Эта рѣчь вызвала лишь весьма слабый восторгъ и осталась безъ отвѣта. Томъ сдѣлалъ еще одно или два соблазнительныя предложенія, но съ такимъ же неуспѣхомъ. Ничто не выгорало. Джо сидѣлъ, постукивая палкою по песку и нахмурясь. Онъ проговорилъ, наконецъ;
— Нѣтъ, ребята, бросимъ-ка это. Я домой хочу… Здѣсь такая пустыня.
— О, нѣтъ, Джо, ты привыкнешь со временемъ! — возразилъ Томъ. — Подумай только, какая здѣсь рыбная ловля!
— А, ну ее! Я домой хочу.
— Но гдѣ же такое купанье, какъ здѣсь, Джо?
— Что въ купаньи хорошаго? По мнѣ, хоть не будь! Я его люблю только, когда кто-нибудь меня не пускаетъ. Домой хочу и пойду.
— Стыдъ какой! Дитятко! Просто къ мамашѣ захотѣлось, вотъ оно что!
— Ну, да, захотѣлось, и тебѣ захотѣлось бы, если бы у тебя мать была. А я «дитятко» не болѣе, чѣмъ ты самъ! И Джо всхлипнулъ при этомъ.
— Ладно, ладно, пусть малюточка идетъ домой, мы отпустимъ его, Гекъ, не такъ-ли? Бѣдняжка, не можетъ безъ мамаши! Ну, и пусть!.. Но тебѣ, Гекъ, нравится здѣсь? Ты остаешься, конечно?
Гекъ проговорилъ: «Д…да…» безъ всякаго увлеченія.
— А съ тобою я въ жизнь не скажу ни слова! — сказалъ Джо, вставая. — Вотъ тебѣ! И онъ грустно отошелъ въ сторону и сталъ одѣваться.
— Очень мнѣ нужно! — возразилъ ему Томъ. — Нисколько и не нуждаюсь. Ступай себѣ домой, чтобы всѣ надъ тобой посмѣялись. Хорошъ пиратъ, нечего сказать! Мы съ Гекомъ не малюточки-плаксы. Мы остаемся, Гекъ, не правда-ли? Пускай онъ отправляется. Полагаю, что съумѣемъ прожить и безъ него.
Но Томъ былъ смущенъ и даже тревожился, видя, какъ Джо мрачно натягиваетъ на себя одежду. Безпокоился и Гекъ, слѣдившій такъ внимательно за сборами товарища, храня при этомъ такое многознаменательное молчаніе. Джо, не произнеся ни одного прощальнаго слова, пошелъ въ бродъ къ иллинойскому берегу. Сердце сжалось у Тома и онъ взглянулъ на Гека. Тотъ не вынесъ этого взгляда и потупился, потомъ проговорилъ:
— Я тоже хотѣлъ бы пойти, Томъ. Уже было жутко, а теперь еще хуже будетъ. Пойдемъ оба, Томъ!
— Я не пойду. Всѣ вы можете убираться, если желаете, но я останусь.
— Томъ, лучше пойти.
— Такъ иди себѣ… Кто держитъ?
Гекъ сталъ собирать свою раскиданную одежду, но снова сказалъ:
— Томъ, мнѣ хотѣлось бы, чтобы и ты пошелъ… Ты подумай еще… Мы подождемъ тебя на берегу.
— Долго ждать придется… напрасно будетъ!
Гекъ грустно побрелъ одинъ. Томъ стоялъ, глядя ему вслѣдъ, и въ сердцѣ его загоралось желаніе побѣдить свою гордость и послѣдовать за ними. Онъ надѣялся, что они воротятся, но мальчики продолжали медленно идти бродомъ. Тому показалось, что все вокругъ стало вдругъ какъ-то пустынно и безмолвно. Онъ поборолъ окончательно свое самолюбіе и кинулся вслѣдъ за товарищами, крича во все горло:
— Подождите! Подождите! Я вамъ что-то скажу!
Они тотчасъ же остановились и оборотились назадъ. Подбѣжавъ къ нимъ, онъ сталъ открывать свою тайну; они слушали его сначала угрюмо, но когда поняли «штуку», къ которой онъ велъ, то испустили одобрительный визгъ и воскликнули, что штука была «знатная»! И если бы онъ имъ заранѣе все сообщилъ, то они и не подумали бы уходить. Онъ привелъ что-то въ свое оправданіе, но настоящей причиной его умалчиванія было то, что онъ боялся, какъ бы они не захотѣли уйти, соскучившись, несмотря даже на эту тайну, и потому онъ приберегалъ ее, какъ послѣднее средство обольщенія.
Всѣ трое воротились на прежнее мѣсто и занялись разнымъ препровожденіемъ времени, ие переставая толковать объ изумительномъ планѣ Тома и восхищаясь его изобрѣтательностью. Послѣ обѣда, состоявшаго изъ вкусной яичницы и рыбы, Томъ заявилъ, что ему хотѣлось бы теперь научиться курить. Джо подхватилъ эту мысли и сказалъ, что и онъ былъ бы не прочь. Гекъ тотчасъ же изготовилъ трубки и набилъ ихъ. Новички не курили до этого времени ничего, кромѣ сигаръ изъ виноградныхъ стеблей, которые царапали имъ языкъ, да и не считались «мущинскими».
Теперь они растянулись на землѣ, опершись на локти, и начали тянуть дымъ осторожно, безъ особеннаго довѣрія къ нему. Онъ былъ довольно противенъ на вкусъ, они имъ давились немного, но Томъ сказалъ:
— Какъ это просто! Если бы я зналъ, что курить такъ легко, я научился бы уже давно!
— И я, — сказалъ Джо. — Плевое дѣло!
