Общество прошло около трехъ четвертей мили по главной галлереѣ, потомъ нѣсколько паръ и группъ ускользнули въ боковые проходы, пробѣгая по мрачнымъ расщелинамъ и нагоняя врасплохъ товарищей въ тѣхъ мѣстахъ, гдѣ проходы перекрещивались. Можно было прятаться тутъ другъ отъ друга въ теченіе получаса, не выходя изъ «извѣстной» части пещеры.
Мало по малу, одна кучка за другой возвращались къ выходу. Всѣ запыхались, смѣялись, были обкапаны саломъ съ головы до ногъ, выпачканы глиной и въ полномъ восхищеніи отъ удавшейся прогулки. И всѣхъ поразило, что никто не замѣтилъ, какъ пролетѣло время: уже совершенно смеркалосъ, паромный колоколъ звонилъ уже съ полчаса, призывая къ отъѣзду. Но такой конецъ дневныхъ похожденій былъ очень романиченъ и понравился, такъ что, когда паромъ отчалилъ, унося съ собою веселый грузъ, никто, кромѣ шкипера, не сожалѣлъ ни крошки о потерянномъ времени.
Гекъ стоялъ «на часахъ», когда паромные фонари промелькнули мимо пристани. Шума на бортѣ вовсе не было, потому что молодежь сидѣла смирно, какъ сидитъ обыкновенно всякій утомившійся до смерти. Гекъ не могъ угадать, что это за судно прошло и почему оно не остановилось у общей пристани, но скоро пересталъ думать объ этомъ, сосредоточивъ вниманіе на своемъ собственномъ дѣлѣ. Ночь была темная, небо заволакивалось тучами. Пробило десять часовъ, шумъ отъ повозокъ стихъ, мелькавшіе огоньки стали гаснуть, бродившіе пѣшеходы скрылись, весь поселокъ погрузился въ сонъ, предоставляя одному сторожившему мальчугану вѣдаться съ безмолвіемъ и призраками. Пробило и одиннадцать; огни погасли и въ харчевнѣ; наступила полная темнота. Гекъ ждалъ… и это ожиданіе казалось ему очень долгимъ, очень томительнымъ. Ничего не происходило. Онъ начиналъ колебаться. Стоило-ли ждать?.. Былъ-ли какой-нибудь толкъ въ этомъ?… Не бросить-ли все и уйти?
Раздался какой-то шорохъ. Онъ насторожился въ тоже мгновеніе. Дверь, выходившая въ закоулокъ, отворилась тихонько. Гекъ кинулся тотчасъ за-уголъ кирпичнаго склада. Черезъ минуту двое какихъ-то людей прошмыгнули мимо него и одинъ изъ нихъ, какъ будто несъ что-то подъ мышкой. Это была шкатулка, навѣрное! Такъ они уносили сокровища! Звать теперь Тома? Эта было бы нелѣпо: пока сбѣгаешь за нимъ, они уйдутъ уже далеко и ихъ никогда не найдешь. Нѣтъ, лучше не отставать отъ нихъ, идти за ними слѣдомъ; благодаря темнотѣ, они ничего не замѣтятъ… Разсудивъ такимъ образомъ, Гекъ вышелъ изъ своего уголка и пустился за уходившими. Онъ крался босыми ногами тихо, какъ кошка, выпуская «тѣхъ» впередъ лишь настолько, чтобы не потерять ихъ изъ вида.
«Тѣ» прошли вдоль рѣки на протяженіи трехъ кварталовъ, потомъ повернули влѣво, на поперечную улицу, и пустились прямо по ней, вплоть до дорожки, поднимавшейся по Кардифскому холму. Вступивъ на нее, они миновали домикъ стараго валлійца, стоявшій на полдорогѣ, и стали, не колеблясь, подниматься все выше. «Вотъ оно что, — думалъ Гекъ. — они хотять зарыть шкатулку въ старой каменоломнѣ». Но они миновали и каменоломню, добрались до самой вершины холма, юркнули тутъ въ кусты кожевеннаго дерева и исчезли въ темнотѣ. Гекъ послѣдовалъ за ними, сокращая свое разстояніе отъ нихъ, въ надеждѣ на то, что теперь его не увидятъ. Онъ сдѣлалъ такъ нѣсколько шаговъ, потомъ пріостановился немного, боясь, что зашелъ уже слишкомъ далеко; двинулся снова, снова остановился… прислушался… ни звука… только, казалось ему, слышитъ онъ біеніе своего собственнаго сердца… Изъ-за холма раздалось гуканье филина… худое предзнаменованіе!.. Господи, неужели все было потеряно?.. Онъ хотѣлъ уже бѣжать прочь очертя голову; вдругъ, шагахъ въ четырехъ отъ него, кто-то прокашлялся. Сердце у Гека чуть не выпрыгнуло, но онъ проглотилъ его назадъ, только трясся такъ, какъ будто его схватила разомъ дюжина лихорадокъ, и ослабѣлъ почти до невозможности держаться на ногахъ. Онъ зналъ, гдѣ находится: въ пяти шагахъ отъ лѣстницы, которая вела во дворъ дома мистриссъ Дугласъ.
— Хорошо, — подумалъ онъ, — пусть они зароютъ здѣсь, не трудно будетъ найти.
Раздался тихій голосъ, очень тихій голосъ, голосъ Инджэна Джо.
— Чтобъ ее дьяволъ взялъ! У нея гости, должно быть… видишь огни, хотя уже и поздно.
— Я не вижу.
Это былъ голосъ незнакомца того, который былъ съ Джо въ заколдованномъ домѣ. Смертельный ужасъ сжалъ сердце Геку; такъ вотъ куда было направлено «мщеніе!» Онъ хотѣлъ бѣжать, но ему вспомнилось, что вдова Дугласъ оказывала ему добро не одинъ разъ, а эти люди собирались ее убить, можетъ быть! Онъ желалъ, чтобы ему хватило смѣлости пойти предостеречь ее, но онъ зналъ, что не хватитъ: они могли подмѣтить его и придушить. Все это и еще многое пронеслось у него въ умѣ въ теченіе той минуты, которая протекла между замѣчаніемъ незнакомца и возраженіемъ Джо:
— Не видишь, потому что тебѣ кустъ заслоняетъ… Становись сюда… Видишь теперь?
— Вижу… Да, тамъ кто-то въ гостяхъ… Лучше бросимъ дѣло.
