— Дружокъ мой, не бойся меня; я не трону и волоса съ твоей головы, ни за что на свѣтѣ! Нѣтъ… и я защищу тебя… да, защищу. Этотъ испанецъ не глухъ и не нѣмъ; ты проговорился объ этомъ нечаянно и теперь ужь назадъ словъ не воротишь. Я вижу, что ты знаешь кое-что на счетъ этого человѣка, но хочешь скрывать почему-то… Довѣрься же мнѣ, скажи всю правду; ты можешь положиться на меня, я тебя не выдамъ.
Гекъ взглянулъ на честные глаза старика, потомъ нагнулся и шепнулъ ему на ухо:
— Это не испанецъ… Это Инджэнъ Джо!
Старикъ чуть не спрыгнулъ съ своего кресла и проговорилъ, немного погодя:
— Теперь понятно. Когда ты толковалъ объ отрѣзанныхъ ушахъ и разорванныхъ носахъ, я счелъ это за твои прибавки, потому что бѣлый народъ не мститъ такимъ образомъ. Но индѣецъ, дѣло другое!
Въ продолженіи завтрака, разговоръ шелъ все о томъ-же предметѣ и старикъ сказалъ, между прочимъ, что онъ прежде, нежели лечь спать, взялъ фонарь и пошелъ вмѣстѣ съ своими сыновьями осмотрѣть лѣстницу и сосѣднее съ нею мѣсто, чтобы отыскать слѣды крови. Ея не оказалось, но они нашли большую связку…
— Чего?..
Будь это слово молніей, оно не вылетѣло бы съ болѣе поразительною быстротою изъ побѣлѣвшихъ губъ Гека. Онъ ждалъ отвѣта, вытаращивъ глаза и затаивъ дыханіе. Старикъ остолбенѣлъ въ свою очередь… на три секунды… пять… десять секундъ… потомъ проговорилъ:
— Разбойничьихъ инструментовъ… Но, что съ тобой?..
Гекъ опустился на мѣсто, тихо, но глубоко переводя дыханіе, и чувствуя неизмѣримое счастье. Валліецъ смотрѣлъ на него серьезно, съ любопытствомъ, и повторилъ:
— Да, связку разбойничьихъ инструментовъ. Это тебя успокоиваетъ, повидимому. Но чего ты такъ перетрусилъ?.. Что же могли мы найти, по твоему мнѣнію?
Гекъ былъ припертъ къ стѣнѣ. Надъ нимъ тяготѣлъ вопросительный взглядъ… Чего не далъ бы мальчикъ въ эту минуту за подходящій матеріалъ для отвѣта! Но ничего не оказывалось, а тотъ взглядъ все глубже и глубже буравилъ его… Въ головѣ Гека промелькнулъ нелѣпѣйшій отвѣтъ, но взвѣшивать его было некогда, и онъ пробормоталъ чуть слышно, такъ ужь, наудачу:
— Учебники изъ воскресной школы, молжетъ статься…
Бѣдный Гекъ былъ слишкомъ разстроенъ для того, чтобы улыбнуться, но старикъ залился громкимъ, веселымъ хохотомъ, — такъ, что все внутри у него колыхалось, съ головы и до ногъ, и сказалъ потомъ, успокоясь, что посмѣяться такимъ образомъ, все равно, что деньги въ карманъ положить, потому что это избавляетъ отъ траты на доктора. Онъ прибавилъ:
— Бѣдняжка, какой ты блѣдный, измученный; ты совсѣмъ ни на что не похожъ. Не мудрено, что и завираешься; сбился ты съ толку. Но это пройдетъ, отдохнешь и выспишься, и все какъ рукой сниметъ, я надѣюсь.
Гекъ злился на себя за то, что такъ опростоволосился и обнаружилъ такое волненіе. Вслушиваясь въ разговоръ у лѣстницы, онъ уже переставалъ думать, что предметъ, вынесенный разбойниками изъ харчевни, былъ непремѣнно той драгоцѣнной шкатулкой; но, все же, онъ только предполагалъ, что это не она, полнаго убѣжденія его въ томъ еще не было, и потому извѣстіе о найденной связкѣ лишило его всякаго самообладанія. Но, въ общей сложности, онъ былъ доволенъ этимъ маленькимъ случаемъ, доставившимъ ему возможность удостовѣриться вполнѣ, что найденное было не «тѣмъ», и душа его весьма успокоилась. Въ сущности, все шло отлично: сокровища оставались въ «нумерѣ второмъ», разбойниковъ поймаютъ и засадятъ въ этотъ же день, и Гекъ съ Томомъ добудутъ деньги этой же ночью, безъ всякаго затрудненія и помѣхи.
Едва успѣлъ кончиться завтракъ, какъ раздался стукъ въ дверь. Гекъ спрятался тотчасъ же, потому что не хотѣлъ, чтобы заподозрили хотя малѣйшее его отношеніе къ ночнымъ происшествіямъ. Старикъ впустилъ въ комнату нѣсколькихъ джентльменовъ и дамъ, между которыми находилась и сама вдова Дугласъ. Въ то же время, цѣлыя толпы народа направлялись къ вершинѣ холма, чтобы оглядѣть лѣстницу. Было очевидно, что слухи обо всемъ уже разошлись.
Валлійцу пришлось разсказывать пришедшимъ всю ночную исторію, но когда мистриссъ Дугласъ стала горячо выражать ему свою благодарность, онъ сказалъ ей:
— Ни слова объ этомъ, сударыня. Есть другое лицо, которому вы, можетъ быть, болѣе обязаны, нежели мнѣ и моимъ сыновьямъ, но это лицо не позволяетъ мнѣ назвать его. Только благодаря ему, сами-то мы тамъ очутились.
Понятнымъ образомъ, такія слова возбудили столь сильное любопытетво, что оно почти затмило собою главный предметъ. Но старикъ не смутился тѣмъ, что оно разъѣдало все нутро прибывшихъ и заразило потомъ, черезъ нихъ, и всѣхъ обывателей въ мѣстечкѣ; онъ своей тайны не выдалъ. Разузнавъ все остальное, мистриссъ Дугласъ сказала:
— Я легла въ постель, почитала передъ сномъ, а потомъ такъ крѣпко заснула, что и не слыхала всего этого шума. Отчего вы не разбудили меня?
— Мы сочли это лишнимъ. Нельзя было ожидать, что эти молодцы воротятся снова; при этомъ, мы подобрали ихъ рабочіе инструменты. Зачѣмъ же было васъ будить и пугать до смерти? Мои три негра просторожили у вашего дома во всю остальную часть ночи. Они только что воротились теперь.
