Явились новые посѣтители и старику пришлось повторять тотъ же разсказъ, и еще не однажды въ продолженіи двухъ часовъ.
Во время вакацій закрывалась и воскресная школа, но церковь вся наполнилась спозаранку въ это воскресенье. Всѣ толковали объ ужасномъ дѣлѣ, но, по доходившимъ вѣстямъ, разбойниковъ и слѣдъ простылъ. По окончаніи проповѣди, жена судьи Татшера подошла къ мистриссъ Гарперъ, выходившей изъ церкви вмѣстѣ съ прочей толпою, и сказала ей:
— Неужели моя Бекки все еще спитъ? Я такъ и думала, что она совсѣмъ уморится.
— Ваша Бекки?..
— Ну, да… (Она посмотрѣла съ удивленіемъ). Развѣ она не ночевала у васъ?
— Нѣтъ…
Мистриссъ Татшеръ поблѣднѣла и присѣла на скамью, какъ разъ въ ту минуту, когда тетя Полли, весело болтая съ одною пріятельницей, поравнялась съ говорившими.
— Добраго утра, мистриссъ Татшеръ! — сказала она. — Добраго утра, мистриссъ Гарперъ! А я одного мальчугана не досчитываюсь. Вѣрно мой Томъ ночевалъ у которой-нибудь изъ васъ?.. А теперь и побоялся придти въ церковь. Достанется ему за то отъ меня!
Мистриссъ Татшеръ слабо покачала отрицательно головой и поблѣднѣла еще болѣе.
— Онъ у насъ не былъ… — проговорила мистриссъ Гарперъ съ видимымъ смущеніемъ. На лицѣ тети Полли выразилось замѣтное безпокойство.
— Джо Гарперъ, ты видѣлъ моего Тома сегодня по утру?
— Нѣтъ…
— Когда же ты видѣлъ его въ послѣдній разъ?
Джо постарался припомнить, но не могъ сказать навѣрное. Выходившіе изъ церкви пріостановились, стали перешептываться и всѣми овладѣла затаенная тревога. Дѣтей и молодыхъ учителей и учительницъ подвергли допросамъ. Всѣ они говорили, что не замѣтили, были-ли Бекки и Томъ на паромѣ при возвращеніи съ прогулки: было совершенно темно и никому въ голову не приходило справляться, всѣ-ли на лицо. Наконецъ, одинъ молодой человѣкъ брякнулъ въ испугѣ, что дѣти вѣрно остались въ пещерѣ! Мистриссъ Татшеръ упала безъ чувствъ, тетя Полли зарыдала, ломая себѣ руки.
Тревога распространилась изъ устъ въ уста, изъ одной толпы въ другую, изъ улицы въ улицу; черезъ минуту, раздался набатъ и всѣ жители поднялись на ноги. Происшествіе на Кардифскомъ холмѣ потеряло значеніе, разбойники были забыты, лошади осѣдланы, лодки снабжены гребцами, паромъ готовъ къ отплытію и, прежде, нежели протекло полчаса со времени страшной вѣсти, двѣсти человѣкъ уже спѣшили къ пещерѣ, водою и сухопутьемъ.
Въ продолженіи всего длиннаго послѣобѣденнаго времени мѣстечко оставалось опустѣлымъ, какъ бы вымершимъ. Многія женщины навѣщали тетю Полли и мистриссъ Татшеръ, стараясь утѣшить ихъ. Онѣ плакали вмѣстѣ съ ними, и это было лучше всякихъ словъ. Томительная ночь прошла въ ожиданіи извѣстій, но, когда разсвѣло, получился только приказъ: «Присылайте еще свѣчей и съѣстного!» Мистриссъ Татшеръ была какъ помѣшанная; тетя Полли не лучше. Судья Татшеръ присылалъ изъ пещеры посланцевъ съ обнадеживаніями и ободреніями, но эти рѣчи не производили настоящаго впечатлѣнія.
Старый валліецъ воротился домой на разсвѣтѣ, весь обкапанный саломъ, вымаранный землею и почти выбившись изъ силъ. Онъ нашелъ Гека на той же постели, но въ горячечномъ бреду. Всѣ доктора были въ пещерѣ и потому мистриссъ Дугласъ взяла уже на себя попеченіе о больномъ. Она говорила, что сдѣлаетъ для него все, что можетъ: ей было безразлично, былъ-ли онъ хорошъ, дуренъ, или ни то, ни се; во всякомъ случаѣ, онъ былъ Божіе творенье, а всѣмъ, что только отъ Бога, пренебрегать нельзя. Старикъ сказалъ, что въ Гекѣ было кое-что и хорошее; она отвѣчала:
— Это несомнѣнно. Въ этомъ и печать Господа, которую Онъ не снимаетъ… и ни съ кого. Она наложена Имъ хотя гдѣ-нибудь на каждое созданіе Его рукъ.
Раннимъ еще утромъ, нѣкоторые изъ уставшихъ людей воротились въ мѣстечко, но тѣ, что были покрѣпче, продолжали свои розыски. Пришедшіе могли сообщить только то, что пещера была обыскана до предѣловъ, никому еще неизвѣстныхъ до сихъ поръ; что всякій доступный уголокъ, всякая расщелина будутъ осмотрѣны тщательно; если бы кто бродилъ въ этой сѣти переходовъ, то долженъ былъ замѣтять мерцаніе огней, услышать возгласы и пистолетные выстрѣлы, повторяемые эхомъ подъ пустыми, мрачными сводами. Въ одномъ мѣстѣ, вдалекѣ отъ части пещеры, обыкновенно посѣщаемой туристами, на скалѣ были начертаны сажей отъ свѣчи имена «Бекки» и «Томъ»; тутъ же, вблизи, валялась засаленная ленточка. Мистриссъ Татшеръ узнала ленточку и зарыдала надъ нею, говоря, что это послѣднее, что ей осталось на память отъ дочери, и что оно будетъ ей дороже всякой другой памятной вещи, потому что это было послѣднимъ, что спало съ живой еще дѣвочки, прежде чѣмъ постигла ее страшная смерть. Разсказывали, что, порою, вдали показывался лучъ свѣта и тогда раздавался громкій радостный возгласъ и десятка два людей бѣжала въ ту сторону подъ гудѣвшими сводами… но, вслѣдъ за тѣмъ, наступало горькое разочарованіе: дѣтей не оказывалось, а мерцавшій огонекъ принадлежалъ только кому-нибудь изъ тѣхъ же искателей.
