Под ней, на первой ступеньке крыльца сидел какой-то мальчик, посматривающий с грустным видом куда-то на выщербленную каменную тропинку перед собой. Он был задумчив и показался ребятам напрочь абстрагированным от всего внешнего мира в этот момент. Лицо мальчика брат с сестрой могли разглядеть только сбоку. Но даже так оно показалось им выразительным. Его лицо в профиль можно было неотрывно обрисовать одной линией и увидеть в нем четкие черты, редко присущие таким молодым людям. У мальчика был практически идеально прямой нос, в отличие от сотен детей, носящих нос картошкой. Главной особенностью лица были высокие скулы, которые вкупе с впалыми щеками придавали ему особый шарм, добавляющий ему взрослости. Одежда мальчика не отличалась какой-то изысканностью: обычные штаны старомодного покроя, засаленная невзрачная футболка. Волосы на голове тоже придавали его виду неряшливости. Непричесанные и грязные, они только усиливали признак неопрятности. Но все же от мальчика исходили особые флюиды, из-за которых Уриэля и Шейндел так влекло к нему.
– Давай подойдем поближе и познакомимся. Он кажется мне таким хорошим и безобидным, не таким, как те люди в лесу, – сказала Шейндел.
– Я того же мнения о нем. Думаю, мы сможем найти общий язык, – прошептал Уриэль.
Ребята начали приближаться к входу в дом, где сидел мальчик. Они шли стремительно и не заметили, что под их ногами стелется дорога из потрескавшихся каменных плит. Плиты зазвенели от их шагов, и на этот звук в удивлении обернулся мальчик. Увидев темные силуэты людей, он метнулся к двери, готовый забежать в дом и запереться в нем, но позже он заметил, что это лишь дети, и поэтому остался стоять на месте.
– Привет, не бойся. Мы тебя не обидим! Это Уриэль – мой старший брат, – доброжелательно пролепетала девочка. —А меня зовут Шейндел, я его сестра. Мы хотим попросить у тебя помощи в одном деле. Выслушаешь нас?
Мальчик отвернул голову в сторону и искоса посматривал на ребят. Он будто не мог собраться с мыслями, но через минуту-другую все же заговорил:
– Эээ, ну не знаю, смогу ли я помочь. Откуда вы вообще тут взялись? По соседству живете?
– Мы нездешние. Странно, да, но мы спустились с неба, – сказала Шейндел.
– Вот это да! Люди с небес! Выходит, вы летать умеете? – выпалил мальчик, вытаращив глаза на девочку и растекшись в улыбке.
– Правильно думаешь, – с ухмылкой сказал Уриэль. – Летать, правда, умеем, но мы попали в беду. Нам давно нужно было вернуться домой, на небо. Но, понимаешь, мы не такие всесильные. Мне с сестрой, как и другим подобным детям, можно взлететь налегке, только когда большую часть неба не заслоняют никакие тучи.
Шейндел во время рассказа брата стояла практически плечом к плечу с ним и мысленно растворялась где-то в сопряжении тьмы и света. Она смотрела в ночную даль цвета пороховой копоти, совсем потерявшая нить в словах брата.
– Нам требуется любая твоя помощь, – продолжал Уриэль.
– А поднимите меня к звездам?
– Можем, но точно не сейчас, – сказал Уриэль и с грустью в глазах взглянул на сестру.
– Послушайте, я могу приютить вас в своем доме, скажем, до утра, к тому времени может распогодиться.
– Это было бы отлично. Кстати, как тебя зовут?
– Меня звать Борей.
Мальчик гордо представился, затем выждал паузу, которая для всех показалась неловкой, и принялся говорить:
– Раз мы теперь знакомы, милости прошу в мое жилище!
Шейндел оживилась после слов мальчика, и на ее миловидном лице выскочила ангельская улыбка от увиденной доброты. Боря поднялся по ступенькам, открыл дверь и указал рукой в пространство чуть освещенной прихожей. Ребята взобрались вслед за ним, переступили порог и очутились в месте, напоминающем погреб. Они начали пристально рассматривать внутреннее убранство дома, пока Борис запирал дверь на засов. Изнутри дом показался мрачноватым, а дети ожидали увидеть тут нечто иное, уютное, менее пугающее. Они намертво приклеились к его полу, но вскоре начали двигаться за Борисом по пятам. Он провел их через кухню, где стояла русская печь, перепачканная сажей, и вывел в комнату.
– Здесь я сплю, – сказал Борис, указав на кровать, стоящую в углу и накрытую разноцветным пледом. – Тут обычно играю, когда за окном плохая погода, – промолвил мальчик, опустив глаза на находящийся на полу красный ковер овальной формы. – Это софа, где вы можете отдохнуть.
Мальчик с трепетом показывал гостям свою комнату. Он хотел выглядеть в этот момент лучшей версией самого себя, ведь Борис знал, что его внешний вид далек от совершенства.
Борю часто угнетало осознание того, что его превосходят другие дети, что они наряднее, они красивее. Но что есть изящество и роскошные одежды без чуткой и доброй души?
Шейндел внимательно осматривала комнату Бори. Ей было интересно, как живет этот мальчик. Она смотрела на яркие обои комнаты, разглядывала детские рисунки мальчика, висящие на стенах, и узнала, что больше всего мальчик любит рисовать природу. Рассматривая кровать Бориса, она заметила под ней коробку, в которой пестрило что-то яркое, привлекающее внимание.
– А что это за вещи там, под кроватью?
