Иному может показаться, что в словах моих больше самомнения, чем правды. Хорошо, присмотритесь к жизни людей, и вы наглядным образом убедитесь, насколько они все обязаны мне и в каком почете нахожусь я у всех, начиная с сильных мира сего и кончая последним из маленьких людей. Нам нет нужды останавливаться на представителях всех слоев общества: это было бы слишком долго; достаточно будет остановиться лишь на представителях более видных и влиятельных классов: по ним легко будет судить и об остальных, тем более что масса ведь и без того, бесспорно, целиком мне принадлежит. Проявления глупости в ней до того многообразны – можно сказать, что каждый день приносит с собой какую-нибудь новинку в этом отношении, – что для осмеяния всех их не хватило бы и тысячи Демокритов, не говоря уже о том, что потребовался бы еще особый Демокрит для осмеяния этих последних. Трудно себе представить, сколько развлечения, сколько забавы и потехи доставляют ежедневно люди богам, обыкновенно посвящающим свои трезвые дообеденные часы выслушиванию людских препирательств и прошений. Но когда, угостившись нектаром, они теряют и способность и охоту к серьезным делам, тогда, усевшись на самой верхушке неба, начинают они со своей высокой позиции наблюдать за тем, что делают люди: нет для них усладительнее этого зрелища! Боже бессмертный, что за комедия – весь этот разноголосый гомон глупцов! Говорю это на основании личных впечатлений, так как иногда мне тоже случается бывать в обществе поэтических богов. Чего-чего тут не насмотришься! Вон, один умирает от любви к бабенке и тем более в нее влюбляется, чем менее встречает от нее взаимности. Тот женится на приданом, вместо жены. Этот торгует собственной невестой. Другой – ревнивец – не спускает со своей половины беспокойного взгляда. Иной, по случаю траура, творит тысячи глупостей; призывает, например, наемных лицедеев, чтобы они изобразили в лицах его печаль. Другой плачет на могиле тещи. Этот все, что только ему удается набрать, валит в свой желудок, хотя вскоре ему предстоит, быть может, изрядно голодать. Иной считает верхом благополучия валяться в постели и плевать в потолок. Другие вечно в хлопотах и тревогах о чужих делах, а о своих забывают. Есть и такие, что в долгу как в шелку и накануне банкротства чистосердечно воображают себя богачами. Другой находит высшее счастье в том, чтобы жить как нищий, лишь бы оставить богатое состояние своему наследнику. Этот, из-за ничтожной и неверной прибыли, рыщет по морям, бравируя волны и ветры и рискуя жизнью, которую, однако, ведь не купишь потом за деньги. Тот предпочитает искать обогащения в войне, вместо того чтобы проводить жизнь дома в покое и безопасности. Есть и такие, что самый верный путь к обогащению видят в том, чтобы подмазаться к бездетным старичкам. Нет недостатка и в таких, которые стремятся достигнуть той же цели, превратившись в милых дружков богатеньких старушек. Всего забавнее для зрителей-богов видеть, как зачастую попадают в сети те, которые ставят сети другим. Но нет людей глупее и гнуснее купцов. Из всех людских профессий торговля есть самая гнусная, потому что имеет своей целью такую низкую вещь, как корысть; к тому же вершится она при помощи самых гнусных средств: обмана, лживой божбы, мошенничества, обвешивания и обмеривания. Несмотря на это, купцы имеют глупость считать себя первыми людьми только потому, что пальцы у них унизаны золотыми кольцами. И нет у них недостатка в льстецах и подлипалах, которые всячески льстят им, даже титулуют «достопочтенными», в надежде, что таким путем и на их долю перепадет крупица неправедно нажитых теми богатств. Или взять пифагорейцев, которым до такой степени представляются общими все материальные блага, что они считают себя законными наследниками всего, что плохо лежит. Есть люди, которые богаты лишь в собственном воображении и, грезя сладкими сновидениями, считают этого вполне достаточным для своего счастья. Некоторые находят удовольствие казаться богачами на людях, а дома скряжнически голодают. Один торопится поскорее просадить все свое имущество; другой, наоборот, стремится сколотить себе состояние всякими правдами и неправдами. Один хлопочет и мечется, чтобы добиться общественной должности, а другого клещами не вытащишь из-за печки. Немало людей, которые поглощены нескончаемыми тяжбами и наперебой стремятся обогатить за свой счет и судью, который тянет дело, и адвоката, который ему помогает: судебная волокита ведь им обоим на руку. У одного на уме революции, у другого – грандиозные проекты. Иной идет в Рим или ко св. Иакову, где ему, в сущности, делать нечего, оставляя дома жену и детей.
