Нужно ли говорить о представителях так называемых свободных профессий? Кому-кому, а им в особенности близка Филавтия (самомнение). Иной из них скорее поступится своим имуществом, чем согласится признать отсутствие у себя таланта. Сказанное относится в особенности к актерам, певцам, ораторам и поэтам. И чем менее у кого из них таланта и образования, тем усерднее он кадит себе, тем нахальнее бахвалится и величается, тем более в нем спеси. Но – по пословице – всякие губы находят по себе салат: и действительно, чем низкопробнее кто из них, тем более находит он себе поклонников; вообще, чем хуже какая вещь, тем большему числу людей она нравится. И может ли быть иначе, раз огромное большинство людей, как было выше замечено, подвержено глупости? А так как решительное преимущество на стороне невежества – оно доставляет своему обладателю и больше удовольствия, и больше поклонников, – то какая кому охота добиваться истинной образованности, которая и стоить будет дорого, и сделает человека более скромным и робким, и, наконец, сократит число его ценителей?..
Вот еще одно наблюдение, которым я хочу поделиться с вами относительно тщеславия. Природа не ограничилась тем, что каждому дала свою собственную Филавтию, – она снабдила еще каждую отдельную нацию, едва ли не каждый город некоторой общей Филавтией. И вот почему британцы заявляют, между прочим, притязание, как на свое национальное достояние, на телесную красоту, музыкальные таланты и хороший стол; шотландцы бахвалятся своей знатностью и родством с королями, а также тонкой диалектикой; галлы приписывают себе монополию вежливости и общительности; парижане претендуют на исключительный авторитет в богословской науке; итальянцы считают себя единственными хозяевами в области изящной литературы и красноречия и в своем сладком самообольщении вполне уверены, что из всех смертных они лишь одни не варвары. Но пальма первенства в рассматриваемом виде благополучия принадлежит, бесспорно, римлянам, которым до сих пор грезится Древний Рим, столица мира. Венецианцы находят свое благополучие в том, что считают себя поголовно дворянами; греки, в качестве родоначальников наук и искусств, кичатся тем, что они первые создали науки и что у них были столь славные герои; турки, это скопище варваров, и те находят чем гордиться: они претендуют на исключительное обладание истинной религией и смеются над христианами как над суеверами. В еще более сладкое самообольщение погружены иудеи, все еще ожидающие своего Мессию и в то же время крепко держащиеся за своего Моисея; испанцы не хотят никому ни шагу уступить в деле военной славы; германцы бахвалятся своим богатырским ростом и знанием тайн магии. К чему, впрочем, пускаться в подробные перечисления, когда и без того ясно, сколько удовольствия доставляет всем и каждому Филавтия?..
Довольно похожа на нее ее сестра Колакия (лесть). Что такое, в самом деле, тщеславие, как не ласкательство по отношению к самому себе? Такое же ласкательство по отношению к другому будет – лесть. В настоящее время лесть считается чем-то позорным, гнусным, – впрочем, это у тех, на кого более впечатления производят названия вещей, чем сами вещи. Они, видите ли, находят несовместимой с лестью – верность. Что в действительности дело обстоит совершенно иначе, они могли бы убедиться в этом хотя бы на примере неразумных животных. Уж на что, например, льстива собака, а кто же ее вернее? Что ласкательнее белки? А меж тем как легко она сдружается с человеком! Если бы верно было противоположное, то пришлось бы признать, что для совместной жизни с человеком более подходят грозные львы, свирепые тигры, ярые леопарды. Есть, действительно, некоторый вид лести, бесспорно вредный; это та лесть, при помощи которой люди коварные и насмешливые доводят иных несчастных до гибели. Но моя лесть имеет своим источником природное благодушие и чистосердечность и несравненно ближе к добродетели, чем противоположные ей свойства: суровость, и сварливость – несуразная и докучливая, по выражению Горация. Такая лесть ободряет упавших духом, облегчает горе, развеселяет печальных, возбуждает к деятельности ослабевших, воскрешает к жизни впавших в оцепенение, поднимает на ноги больных, смягчает свирепых, завязывает любовь между людьми и упрочивает узы любви. Она привлекает юношей к учению, веселит старость; в безобидной форме, под видом похвалы, наставляет и поучает государей. Наконец, благодаря ей каждый становится приятнее и дороже самому себе, а такое довольство самим собой представляет один из главных и, быть может, наиболее важный элемент счастия. Какое умилительное зрелище представляет собой пара мулов, любовно почесывающих друг другу спины своими мордами! Не в этом ли взаимном почесывании состоит главная заслуга красноречия, в еще большей степени – медицины и еще больше – поэзии?.. Словом, лесть – это мед и приправа всякого общения между людьми.
