– А я думаю, что это неизбежное событие должно было рано или поздно произойти. Антиматерии стало так много, что ей понадобилось вытеснить наш, ну, обычный мир, чтобы всё собой занять. Звоночек с альтернативной, параллельной нашей, стороны. Инь и Ян, проще говоря, но перевес в пользу тьмы. – на второй этаж, совершенно бесшумно, поднялся второй призрак, нагло, но умно вмешавшись в разговор, – извините, я вас двоих не отвлёк? Просто вы здесь уединились так хорошо, а возмущения Владика по этому поводу я один внизу выслушиваю, – после, за этими словами последовал громкий и отчётливый стук снизу, после которого разозлённый Владислав вышел в холл.
– Я всё слышал! Потолки больше – эхо громче.
– Ладно, ребят, надо разбегаться, если хотим всыпаться перед завтрашним походом. Большое спасибо Данила, за твоё грубое вмешательство и интересную теорию. А тебе…
– Филипп.
– Филипп… Спасибо тебе за приятную беседу.
Громадные хрустальные люстры погасли, оставив расставленным на каждом комоде свечам освещать блестящую мраморную плитку. Огоньки, зажжённые на белых восковых палочках, колыхались от малейшего движения в их сторону, трясясь от страха быть навсегда потухшими.
Филипп, подбодрённый вечерней беседой, медленно плёлся к своему кабинету, стараясь ухватить и запомнить как можно больше деталей помещения, перед тем как, в первый и поседений раз, захлопнет деревянную дверь собственного кабинета. Позолоченная ручка, замок, всё было таким… бесполезным. Ни деньги, ни социальный статус теперь не имеют никакого значения в это первобытное время, где всем в этом тёмном мире движет страх и желание выжить.
Новая, но на удивление, очень скрипучая золотая дверная ручка разбила вдребезги все предыдущие, накопленные за всё время прогулки мысли, заложив основу для не совсем приятных размышлений перед отходом ко сну, если вообще удастся найти удобную позу и прохладный островок на большой кровати, чтобы забыться на какое-то время. Толстая дверь распахнулась и выдала парню все красоты небольшого кабинета: тёмно-зелёные обои с золотыми венами, высокий потолок с хрустальной люстрой, плинтус из тёмного дерева, ламинат, однотонный ковёр перед столом и свисающие до самого пола плотные шторы.
Дверь ещё долго не закрывалась, разделяя необычный и удивительный опыт вместе с Филиппом, на этот раз, даже не пытаясь захлопнуться, только бы не сбить ход его мыслей. Роскошь, которой не хватало многим в жизни в период до появления дыма, теперь полностью в распоряжении одного маленького подростка. Но… Чувства какие-то странные. Вроде бы вот оно – дорогая мебель, приятнейшая и уютная атмосфера в небольшой комнате, запахи, но, даже примерно представляя ту сумму, которую пришлось отдать за все эти вещи некогда живущему здесь человеку, на душе ни капли радости. Все эти дорогие вещи потеряли свою ценность как предмет самоутверждения, ими больше не перед кем похвастаться и "поднять" свой статус за счёт них уже не получится. Всем плевать. Да, это всё ещё лучше чем спать на порванных и грязных матрацах то здесь, то там, но более своей обычной функциональности они не стоят. Перед глазами всё те же стулья, столы, шторы и ничего другого.
Филипп присел на кровать, но ничего кроме пустоты внутри себя не ощущал, пытаясь найти крючок для позитивных эмоций в обычном, оставленным не заколоченным окне, представляя, что вместе с падающим снегом на улице суетливо из магазина в магазин, как раньше, бегают люди.
Но в действительности же, за окном была всепожирающая, закрадывающаяся в каждую мысль, пустота.
Лежащий на комоде слегка грязноватый противогаз тикал как самые громкие часы, отсчитывая каждую короткую, но важную секунду перед походом с неизвестными, и был готов закричать как будильник самым неприятным и раздражающим звоном перед поисками Лизы. Потраченные драгоценные часы, навсегда застывшие у торгового центра и только-только начиная растворятся среди колонн, останавливали сон Филиппа, напоминая, что если он вовремя не отыщет свою подругу и не уберётся за пределы дыма, до того, как фильтр прекратит функционировать, подростки пополнят ряды мёртвых статуй.
Ветер тихо шептал, рассеиваясь по полу, и спотыкался о качающиеся шторы у стола под приятный звук падающих друг за другом страниц открытой книги. Он словно невидимый гость бродил по пустой комнате, и лишь изредка возвращаясь к своему рабочему месту, для продолжения своих очень важных дел останавливался на одном месте и затаивал дыхание перед прочтением очередного захватывающего предложения. Но в один поздний час он обратил внимание на всё никак не унимающегося молодого парня раскинувшего руки на всю длину большой кровати, которую он даже не удосужился расправить. В его частых переворачивающихся движениях можно было разглядеть закономерность: как после ровно двадцати секунд он перепрыгивал на другой бок, туда, где часть подушки уже успела охладеть, и поднимал одну ногу, чтобы закинуть такой же прохладный край одеяла под себя.
