Под ботинками снова захрустел расколотый бетон вперемешку с остальным мусором и оседающим на почти каждой не закрытой поверхностью пеплом. Аккуратные длинные трещины с отдалённо напоминающим золотым цветом медленно покрывали собой чернеющие от дыма стены домов, начиная разрастаться у их основания, буквально выползая из трещин и дыр. Помимо дыма, у самых ног расстилался десяти сантиметровый еле заметный белый туман, кажется, пытающийся превзойти успехи своего старшего брата. Выползал он вместе с золотыми нитями из тех же дыр в асфальте и дорогах, беря с ним начало из чего-то единого. Из чего-то, что находится под землёй.
И вот он – снег. Необъяснимо колючее чувство било током после каждого лёгкого прикосновения руки с кристально чистыми снежинками. Они ударялись об направленную к земле ещё не остывшую ладонь и на ней же сгорали, оставаясь прохладной водой. Само собой, такое явление расходилось с привычными устоявшимися законами мира Филиппа, но, так ли это уже важно, если оно перед его глазами. Теперь это, скорее самая обычная вещь в дыму, стоящая наравне с такими странными вещами как: золотые трещины на бетонных плитах и необъяснимая повышенная агрессия у всех выживших людей, которых удалось встретить. Филипп – как человек для падающего вверх снега, возможно, более необычен, чем изменённая гравитация для самого подростка. Это явление здесь родились и это его место.
Лёгкое чувство показало полную картину присутствующих предметов неподалёку, и выставило из густого дыма покачивающуюся от ветра стальную ножку едва держащегося в земле дорожного знака. Он медленно выполз из темноты и устремив свою яркую голову к земле вежливо поклонился парню с бессонницей. Ярко-серебристая тонкая нога поднялась и показала свой индивидуальный образ, где некогда злой красный лист металла отдавал приказы и останавливал водителей, но теперь его кто-то смягчил… От прежнего знака осталась только его форма, в ту очередь как цвета и обозначения претерпели значительные изменения: красный больше не прослеживался и был залит жёлтой краской, и, судя по подтёкам, сделано это распылителем. А на место белого кирпичика пришёл полыхающий оранжевый цветок. Его поверхность была слегка скользкой и шероховатой, а рука всё плыла по краске до самых старых проржавевших креплений на двух таких же болтах. Его нельзя унести с собой.
Вновь в уши закрался скрипучий голос деревянных дощечек. Старые зеленовато-серые доски ныли под резиновой подошвой у дверей и пытались вынести наверх ужасные занозы, чтобы ухватиться за поднимающиеся ботинки и вырваться из мёрзлого и грязного утеплителя. Что ещё вызвало странное чувство, так это осыпающаяся зелёная краска с высоких перил лестницы. Её осколки притаились под бетонными ступеньками, там, где веник достать не может, там, где им приятно и, вполне себе, уютно.
Маленькая упавшая капля с обвалившегося потолка медленно, но осторожно вела Филиппа обратно на кухню за старенький круглый стол для продолжения сна, но в уже удобной позе и тёплом месте. Куда приятнее знать, что тебя окружают стены, а не всепожирающая тьма. Парень протягивает руку к дверной ручке, но останавливается, увидев в ней знакомого. Покрытый золотым светом мир отражал окружение и весь разваленный и разрушений интерьер некогда весьма красивого уютного подъезда, разворачивая и выворачивая привычные фигуры. Мальчик по ту сторону имел необычную фигуру, но, кажется, ему это и так понятно. Он лишь пытался зайти в квартиру и запомнить перед закрытием двери незнакомца в дверной ручке, где затопленное тёмно-синим и серым светом помещение было для него иным удивительным миром всего на несколько секунд. И всё то, что существует перед глазами, рано или поздно пропадёт если моргнуть. Филипп отдёрнет золотую дверную ручку, войдёт в квартиру и мир по ту сторону для него исчезнет, если он только вновь не выйдет в подъезд. Снег появился только тогда, когда подросток поднялся со стола и взглянул в окно. Ни раньше, ни позже этого бы не произошло. Но как бы то ни было, оранжевый мир сгинул навсегда, а входная дверь захлопнулась после поворота замка.
Влад лишь слегка дёрнулся. И как он только появление дыма не проспал. Хотя, сон единственное, что у нас осталось от старого мира. Единственная не претерпевшая значительных изменений вещь, остающаяся лишь в нашей власти без правок и вмешательств. Наш маленький рай, который никому не отобрать.
И лишь скрипка медленно и жутко нависла над головой с тёмными громовыми облаками, черпая свой звук оттуда. После снятия противогаза в ушах ужасно звенело ещё несколько секунд, а после слуховой галлюцинации схожей с глухим грохотом грома, всё возвращалось и приобретало краски несерьёзности и обычной практики. Точно сказать, когда такое началось, было сложно, просто потому что на такие мелочи не обращаешь внимания, пока пытаешься переварить всё происходящее вокруг и не умереть внутри тёмного чрева. Но всё прекратилось с приятной и лёгкой мелодией из музыкальной шкатулочки.
