– Эта ворсинка была обнаружена на часах, которые были в камине. И знаете, что эксперт обнаружил на них? Следы золы на одной стороне, соответствующей наружной части перчатки, и следы бесцветного лака на противоположной внутренней стороне. В этих следовых количествах, кроме стандартных компонентов, есть масло жожоба. И по крайнему совпадению, ваш лак для ногтей содержит этот редкий компонент.
Я сознавал, что доказательство слабое, и любой опытный юрист, как Кира, на суде бы разбил его в пух и прах, но я уповал на то, что сейчас женщина была в состоянии шока и крайней растерянности.
Кира в поисках поддержки оглянулась на отворачивающегося в сторону отца, на брезгливо скривившуюся сестру, и даже на Молли, встретившую её укоризненно-отчуждённым взглядом. В глазах женщины заблестели злые слёзы бессилья. Теперь она крыса в семействе – никто больше не протянет ей руку помощи.
– Вы не... Папа, ну вступись же за меня... – начала женщина и резко осеклась, столкнувшись со взглядом Броуди – полным муки и мрачной жалости. – Ты знал? – испуганно пробормотала она. – Я видел тебя, спускающейся по лестнице с верхнего этажа в ту ночь. Вначале я ничего не заподозрил, но когда Дэнни едва не угорел, я понял всё.
Слёзы из глаз Киры потекли ручьями. Отвратительное зрелище.
– Я пытался предотвратить разоблачение, препятствовал приезду сыщиков, даже вызвал мистера Ватсона на грубость, но ничего не вышло. – Однако вы порядочно запутали меня. Я начал догадываться, только когда увидел ваш взгляд перед выстрелом. Там блестели страх и боль. Не слепая ярость перед собственным разоблачением, что вспыхивает у преступников сильного склада характера, вроде вашего, а именно мука. – Когда я увидел вас выходящим из спальни моей дочери, и зная вашу репутацию, я решил, что вы разоблачили её. Признаюсь, тогда я потерял контроль. – В чём было дело? – допытывался я у Киры. – В деньгах? В наследстве? Или в ненависти? Чем бедный ребёнок заслужил такое? Тем, что развалился ваш брак, и вы, поджав хвост, вернулись к былому одинокому существованию? Или тем, что вам никогда не суждено иметь такого яркого и чистого темперамента сестры? Вы решили отыграться на брате за все свои беды? – Он отбирал у меня моего отца! Я была настоящей дочерью Броуди, я и Роксана! Пусть не по крови, но по сути! У нас всё было чудесно, пока не явилась потаскуха Эшли и не произвела на свет этого выродка! Отец совершенно позабыл обо мне, отдавая всё внимание ему, да ещё и предательница-сестра вдобавок стала играть с этим щенком! – бесновалась Кира с пеной у рта. – Дэнни то, Денни сё, все вокруг только и делали ,что носились с этим отродьем, забыв, кто здесь настоящие наследницы!
Я обернулся к Броуди:
– Я не в состоянии понять, КАК ВЫ МОГЛИ ПОКРЫВАТЬ ПАДЧЕРИЦУ, ПОСЛЕ ТОГО КАК ОНА ЕДВА НЕ УБИЛА ВАШЕГО РОДНОГО СЫНА? КОГО ВЫ БОЛЬШЕ ЛЮБИТЕ: НЕСЧАСТНОГО РЕБЁНКА ИЛИ БЕССЕРДЕЧНУЮ УБИЙЦУ? – ОБОИХ! – прорычал Броуди. – И Дэнни, и девочек я люблю одинаково! Они всё мне родные дети независимо ни от чего! – Ваша дочь заслуживает наказания! – За что? За мой промах? – Ваш промах? – недоумевала Молли. – А чей же? – Броуди утих и вновь перешел на спокойный тон. Заряд гнева кончился. – Я воспитывал девочек с раннего детства, Кира верно заметила, они мне как родные. И если моя дочь оказалась способной на такой поступок, то это моя вина: я что-то недоглядел, пропустил в её воспитании. – Как же вы намеревались после этого растить сына здесь, рядом с Кирой? Разве вы не страшитесь, что трагедия может повториться? – Для того я пока отправил Дэнни к миссис Морстен, бабушке девочек. А там... я надеялся каким-нибудь образом разобраться. Слава Господу, у меня есть Роксана, она светлый человек, не то что все мы. – Это вы верно подметили, – мрачно резюмировал я и обернулся к нашей клиентке. После того, как она урезонила сестру, девушка не произнесла ни слова за всю разборку. Сейчас на её лице было написано столько отвращения, что Адриан невольно вздрогнул, словно от удара.
Воцарилась мёртвая тишина. Не хватало только плача младенца.
– Предоставляю вам дальше разбираться самим. Идём, Молли, наша работа здесь закончена.
Я вышел за дверь, не оглядываясь, приобнимая за плечи свою девушку.
Это их жизнь. Их проблемы. Их боль и ложь. Пусть разбираются, как знают. Меня никогда не трогали дела клиентов, но почему-то это переворачивало нечто в душе, как я ни старался абстрагироваться. Я видел и намного большие мерзости, чем простая семейная междоусобица. Но здесь... здесь было нечто противоестественное.
Уже пойдя половину улицы, мы услышали позади голос:
– Мо, Шерлок, подождите меня!
Нас нагнала запыхавшаяся Роксана. Через плечо у неё висел ремень небольшой сумки с личными вещами.
– Я пойду с вами: должен же кто-то защитить вас от полиции, – девушка натянуто улыбнулась, неумело скрывая внутреннюю боль. – К тому же, доктор велел мне присматривать за Джоном.
С этими словами она решительным шагом проследовала рядом.
Примечания автора: