— Спасибо, — благодарит он. — Словно огромный груз слетел с плеч. Мне не надо волноваться о… — он прерывается. Потому что мы трое еще ждем прослушивания и нам есть о чем волноваться. — Что ж, нам все также надо выступить на шоу. Готовы?
Мы несколько раз проходимся по моей песне; мы уже некоторое время репетируем. Конечно, это не помешало мне ошибиться дважды в словах, но остальные ребята справились отлично.
Когда все удовлетворены работой, наше внимание переключается на песню Эммы. Я опустил стойку микрофона чуть ниже на несколько сантиметров, чтобы она доставала до неё.
Эмма поправляет микрофон и делает стойку длиннее, чем для неё требуется.
— Хм, ладно. — Наконец она поворачивается. — Полагаю, можно начинать. Я тут подумала, что мне стоит начать первой, — она проигрывает несколько аккордов и дает знак, чтобы мы присоединились к ней. Мы добрались до той части, где Эмма должна петь, но вместо этого просто также продолжает играть. — Очевидно, здесь я пою, — говорит она, подходя ближе к ударной установке и отходя дальше от микрофона.
— Рыжик, — Джек перестает играть, — ты должна присвоить песню и микрофон. Вообще исполнение "Beat it" должно достаться тебе.
— Не смущай меня.
— Если ты не можешь спеть перед нами, — Джек стонет, — как ты собираешься делать это на шоу?
— Не думаю, что смогу сделать это, — её голос едва слышен.
— Может, мы сделаем перерыв? — спрашиваю я. Джек и Бен покидают комнату. Эмма застывает на месте как вкопанная.
— Ты сможешь. — Я обнимаю её.
— Я вообще не понимаю, как согласилась на прослушивание.
— Очевидно, комиссия увидела что-то в тебе.
— Я не привыкла петь вне твоей студии. — Она несколько минут кивает.
— Ладно, закрой глаза.
Она смотрит на меня и это убивает, что она не доверяет мне настолько, чтобы закрыть глаза.
— Пожалуйста, доверься мне.
Эмма закрывает глаза.
— Ок, представь, что мы в студии. И пой.
— Чувствую себя глупо.
— Не настолько глупо, как если ты застынешь на сцене.
Она берет гитару и наигрывает, пока не доходит до первой строки. Эмма начинает играть и открывает рот. Её приятный голос звучит и разливается по комнате. Хорошо, что у неё не было столько лет практики, как у других студентов вокального отделения. Так что она технически не такая профессиональная певица. Но что делает её особенной — это душа. Она делает песни только своими. Нет необходимости в десяти октавах, чтобы исполнить композиции. Их следует просто почувствовать. Я загипнотизирован её пением. Тем временем Эмма теряется в своей песне.
Она заканчивает, я заставляю её начать заново. Она играет, а я пытаюсь извернуться своим неловким и неуклюжим телом так, чтобы незаметно вернуть в комнату Джека и Бена. Дверь издаёт легкий треск, но Эмма не останавливается. Ребята входят, Джек замирает как вкопанный, как только слышит пение Эммы. Его рот открывается и он изрекает:
— О, мой Рыжик!
Как только проигрывает финальный аккорд песни, она улыбается и открывает глаза. Эмма осматривается, её щеки начинают краснеть, когда она замечает Бена и Джека.
— Рыжик, — Джек начинает хлопать, — у тебя была какая-то причина, чтобы не петь всё это время? Мы могли бы быть группой с жаркой исполнительницей. Черт. Хоть на шоу приходили бы больше парней, так что полагаю, это стало бы хорошим моментом. А не только девочки, у которых ноги подкашиваются и о которых можно дома что-нибудь написать. — Он подмигивает мне.
Я не виню Джека, когда он говорит подобные вещи, но у меня внутри всё сжимается от того, что Эмма это слышит.
— Ок, давай повторим еще раз, теперь уже с открытыми глазами, а мы послушаем. Идёт?
— Ок. — Она сомневается.
На третий раз ей становится комфортнее в нашем присутствии. Я слышал бесчисленное количество песен Эммы. Но играя вместе с ней, я понял, насколько сложны аккорды, насколько глубоки слова. Это заставило меня захотеть снова прочитать все её песни. Также это заставило меня понять, я вполне уверен, что тут дело не только в моей увлеченности. Мне всегда говорили, что я лучший автор песен в классе, я верил в это.
До сих пор.
Если мои подсчеты правильны, то уже к середине шоу за кулисами мы имеем троих человек, которых рвёт, одного танцора в обмороке и одного актера, ушедшего со сцены в слезах.
Отличный способ показать таланты школы СРА.
Мои мысли роятся, я встаю и начинаю подпрыгивать. Любая физическая активность помогает мне отвлечься. Джек ведет себя как клоун, попутно отвлекает Эмму. Но если честно, я думаю, Джек изображает из себя клоуна, чтобы отвлечь себя перед грядущим выступлением.
Мне очень хочется найти повод быть рядом с Эммой, но волнуюсь, что скажу какую-нибудь ерунду… или что-то пойдет не так, а я буду виноват. Так что если понадоблюсь ей, то я рядом.
Лист выступающих постепенно сокращается. За кулисами мы слышим разные песни и выступления. Быть частью этого действительно вдохновляет, но пугающе выступать, закрывая шоу.
Мы понимаем, что идем следующие. Все вместе направляемся ближе к цели. Джек указывает нам, чтобы мы собрались в круг для мотивирующей речи.
— Итак… — Джек прочищает горло. — Мы…
