Тяньфэн склонился рядом с ней, притворяясь, что помогает ей устоять на ногах, однако тон его изменился.
– Лю Чживэй, я хочу, чтобы ты знала. Мы не просим, мы требуем. И можем убить тебя. Или твою сестру.
Все-таки им удалось выбить из нее смех. Чживэй подняла голову и поймала холодный равнодушный взгляд голубых глаз, посмотрела на бледно-синий цветок, что сиял у него во лбу. Небожители больше не казались забавными бессмертными, решившими поиграть в вершителей судеб. Они были врагами, и Чживэй следовало принимать их всерьез.
– Скоро мы проверим твои успехи, – произнес он ей на ухо, после чего вновь коснулся пальцем ее лба.
Чживэй открыла глаза. Она лежала в роскошной резной кровати, в благоухающей лечебными травами комнате.
Видимо, ее уже давно увели от площади и суда.
– Сестра! – Мэйцзюнь бросилась к ней. На ее лице была написана тревога.
Однако Чживэй отмахнулась и посмотрела на Ифэй.
– Где сейчас Сяо До?
Время развлечений закончилось.
Шэнь застыл в неподвижности, опершись на меч Байлун.
На горе Оранжевых Цветков их было двое. Сюанцин, обратившийся вновь в человека, сидел сгорбившись на том месте, где еще недавно было тело погибшей Чживэй.
Погибшей! Погибшей! Погибшей!
Шэнь ожесточенно повторил это несколько раз, чтобы стереть воспоминания, как его пальцы погрузились в ее раны, как вырвали ее ци, как он ее убил…
Погибла. Погибшая. Убитая Императором. Так он сказал Лин Цзинь: «Ее убил Император». Подруге даже не пришло в голову уточнить,
Злость, ненависть, отчаяние – смесь этих чувств разъедала его, когда он смотрел на спину омерзительно преданного Сюанцина. Он с легкостью мог представить, как этот темный жертвует всем, даже собственной жизнью, лишь бы Чживэй жила.
И он – Шэнь – он бы поступил также! Он бы поступил. Чживэй была ему дороже жизни.
Меч Байлун в руке недовольно дернулся. Кажется, не так уж был он рад служить убийце. Даже более того: меч скорбел! Не обвинял, только скорбел.
Вдруг демоническая мысль прокралась к нему в голову, нашептывая идеи. А ведь этот меч мог бы убить Дракона. Шэню достаточно замахнуться и пронзить спину Сюанцина прямиком до сердца.
Друзьям он расскажет правду, что Сюанцин оказался Драконом, они поймут. Есть ли правда разница теперь, когда он император, что о нем думают Лин Цзинь и Сяо До?
Прислушавшись к себе, он понял, что разница была. И даже помимо практических причин: ему сейчас было не до обретения новых врагов, Лин Цзинь и Сяо До – единственное, что у него осталось от Чживэй. И они были единственными, кого он считал друзьями, кому он по-настоящему доверял.
– Так значит, ты Дракон, – произнес Шэнь. – Тот самый, которого все так боятся?
Сюанцин не вздрогнул, не обернулся. Похоже, знал, что Шэнь все это время стоял у него за спиной. Знал и молчал, как и всегда. Словно Шэнь ничего не значил. Не заслуживал даже говорить с ним.
Он сжал покрепче рукоять меча. Всего один взмах!
– Я не могу позволить Дракону летать по моей Империи, Сюанцин.
Тот так резко обернулся, что Шэнь опешил. Красные глаза посмотрели на него в упор. И опять в них было что-то такое… неподвластное Шэню.
– Я запру нас с Драконом в месте, из которого он не сможет выбраться, – решительно сказал Сюанцин, после чего тихо добавил какую-то бессмыслицу: – Пришло время сажать цветы.
Шэнь не нашелся что ответить. В глубине души ему хотелось, чтобы Сюанцин испытывал к нему ненависть, чтобы тот напал на него. Можно было бы сказать ему прямо сейчас, что именно он убил Чживэй, ведь Сюанцин этого не понял. Тогда все бы решилось окончательно. И Шэнь бы окончательно превратился в злодея. В этом было бы некоторое облегчение: сжечь все мосты и стать отъявленным мерзавцем. Обменять кусочки души, что сейчас удушающе ныли от чувства вины, на вечную мерзлоту бесчувствия.
Вот что испытывала Чживэй, внезапно понял Шэнь. Она не пыталась его предать, скрывая столь многое. Просто из-за тягучей вины за смерть семьи отказалась от чувств. Не Сюанцин был самым главным препятствием к сердцу Чживэй, а он сам – Чжао Шэнь – разрушал доверие и искренность с самой первой встречи.
Если бы он только мог повернуть время вспять…
– Не говори Лин Цзинь и Сяо До о Драконе, – раздался тихий голос Сюанцина.
Истинный девятый Чжао Шэнь, Его Королевское Величество, вдруг пришел в себя.
– Хорошо, друг. – Собственный голос показался ему чужим и чрезмерно спокойным. – Сделай и ты мне одолжение.
Он поднял руку, на которой в одно мгновение возник Сосуд Вечного Равновесия. Его Сила уже была с Шэнем, а сам Сосуд был теперь лишь напоминанием о том, что он совершил.
– Спрячь его вместе с собой. Я не смогу на него смотреть и вспоминать, какой ценой мой отец получил его.
На этом они разошлись и больше не виделись.
– Ваше Величество, вас ждут на Совете, – произнес Хэлюй осторожно, пока они шли по центральной площади Ланьчжоу. – Вам нужно присутствовать на «Ци кэцзюй».
