– Что ты имеешь в виду? – Шэнь с трудом успокоил забившееся сердце.
Это отличалось от всего, что Юншэн говорил раньше, но не хотелось слишком рано тешить себя надеждой.
– Смотрите!
Юншэн кинул золотую пыль над гробом, которая на мгновение осветила нить ци, тянущуюся из тела Чживэй куда-то вверх.
– Ее дух где-то в другом месте, – торопливо заговорил Юншэн. – И у меня появилась теория! Возможно, ей не хватает сил соединить душу и тело! Но если мы дадим телу мощный прилив энергии… Если мы дадим ей выпить кровь бессмертного… Выслушайте меня!
Юншэн торопливо заговорил, опасаясь, что перебьют.
– Все мы знаем выражение «Дао порождает одно, одно порождает два, два порождает три, а три порождает всё сущное». Одно, то есть хаос, дает нам два, то есть ци, а ци соединяют в себе три – Небо, землю и человека. Кровь бессмертного – это чистая эссенция, насыщенная силой, которая в свою очередь может наполнить энергией ци. Она восстановит гармонию инь и ян в теле Лю Чживэй и вернет ее к жизни!
Шэнь поморщился и отвернулся. Где он возьмет кровь бессмертного, она не валялась на дороге. Его отец убит и как бессмертный вознесется вновь, может, через тысячу лет, но даже если вдруг вознесется уже завтра, вряд ли первым делом прибежит давать кровь той, кого ненавидел.
Наступившую тишину нарушил упавший меч Байлун, оставленный подле гроба Чживэй. Шэнь больше не носил его с собой, отношения у них не складывались. Меч обладал своей волей и даже порой Шэню казалось, преследовал свои цели. Взяв за рукоять меч, Шэнь сделал размеренный взмах.
Меч чего-то боялся.
И именно это помогло ему принять решение. Знал он одно…
– …бессмертное существо, – протянул он и повернулся к Хэлюю, и тот отчаянно замотал головой.
– Ваше Величество нам нужно удержать трон! Вы сами сказали, что кто-то претендует на него! Нам нужно быть здесь каждый день! Если заметят ваше длительное отсутствие, это ослабит вас… Больше не время вышивать, нужно показать, что вы Император, которого они так долго ждали!
– Единственное, что удерживает меня на троне, – это моя сила, а не мои дела, – равнодушно кинул Шэнь, уже ослепленной мыслью о возвращении Чживэй. – Ты защитишь мой трон.
– Нет, пожалуйста! – Хэлюй всполошился, гневно посмотрев на Юншэня. – Я пойду с вами!
– Хэлюй, мне нужен во дворце надежный человек. Скажи всем, что я медитирую.
Едва закончив это стихотворение, Лин Цзинь тут же обронила на него чернила, заливая, чтобы никто не увидел этих строк.
Будучи ребенком, Лин Цзинь была романтичной натурой, ей нравилось бродить одной в лесах Прогалины, ей нравилось сочинять стихи, а затем читать их зверям. Нравилось им или нет, Лин Цзинь оценивала по тому, на какой строчке и как быстро зверь убегал от нее.
Однажды у нее вышел столь изящный стих, что она поспешила поделиться с отцом.
– Папа, – радостно вскричала она, вбегая в общий павильон.
Улыбка сразу же сползла с ее лица под давлением скорби, заполнившей общую залу. В середине ее лежал бездыханный Инь Цзун, близкий друг отца. Он выполнял задание для отца и был ранен светлыми. И хотя он смог вернуться обратно, но спасти его уже не получилось.
Отец положил руку на плечо Лин Цзинь и сказал ей: «Ты должна быть сильной и несгибаемой, Лин Цзинь. Однажды тебе предстоит защищать наших людей. Мы не можем позволить себе слабостей». И, подавая пример, он не пролил ни слезинки.
Лин Цзинь с честью приняла ответственность, доверенную ей отцом. Она стала сильной, перестала так много пропадать в лесах Прогалины. С тех пор она думала только о том, чтобы сегодня стать лучшим лидером, чем вчера.
И она была уверена в силе своего характера до появления Чживэй, которая показала Лин Цзинь совершенно другой уровень несгибаемости. Перед Чживэй и горы бы превратились в равнины.
– В Ланьчжоу темных посадили в яму!
К Лин Цзинь ворвались члены совета темных Цао Цао, военный министр, и Гуйин целительница. Первый всегда был грубоват, даже немного неотесан, а Гуйин излучала мудрость, накопленную годами. Не в этот раз, правда: глаза Цао Цао сверкали от ярости, а челюсти Гуйин были плотно сжаты.
В последнее время участились случаи издевательств над темными. Только теперь этому был ряд официальных причин и отписок, даже доказательства злодеяний темных всегда находились. Спроси человек из Бяньчжина, совершил ли темный из Ланьчжоу преступление, и тот мгновенно подтвердит. Так что свидетелей было искать совсем не сложно.
– Императрица Линь! Это неприемлемо!
Да, она теперь Императрица Темных. Так себя назвала Чживэй перед самой гибелью, и после титул перешел к ней.
