Еще ей в наследство досталась злость. Гнев поселился в Лин Цзинь одновременно со смертью Чживэй. Несправедливо, ведь, наверное, следовало благодарить подругу за все, что она сделала для темных. Но Лин Цзинь просто не могла простить, что Чживэй взяла и умерла.
Позволила себя убить! Да еще и Императору!
Даже спустя год это не укладывалось у Лин Цзинь в голове. Чживэй просто бросила ее, свою единственную подругу.
Гуйин сурово сказала:
– Тебе нужно отправиться к Императору Чжао и поговорить с ним. В каждом городе должны быть светлые и темные управители, они должны быть наравне, иначе злоупотребления продолжат происходить.
Бесконечные разговоры с Шэнем… Никто не считал равными Императора Чжао и Императрицу темных, у Лин Цзинь был лишь громкий титул, и никакой власти за пределами Тенистой Прогалины.
За последний год больше всего Лин Цзинь общалась именно с Шэнем. После смерти Чживэй они остались друзьями, но не раскрывали, что у них на уме. Их беседы больше напоминали партию в го.
Шэнь стал сам не свой. После смерти Чживэй из него ушла искра, а мысли все время витали в другом месте. Однажды она нашла его в собственных покоях пьяным на полу.
– Любовь проходит, а власть остается, – сказал он ей. – Знаешь, что я думаю? Власть должна проходить, а любовь оставаться.
Лин Цзинь устало кивнула подданным.
– Я разберусь.
Когда представители совета ушли, Лин Цзинь вновь осталась в одиночестве. Оно стало ее верным спутником в последнее время, и пустоту она пыталась забить тем, чтобы добраться до сути столь нарушенного баланса сил темных и светлых. Почему светлые могли накапливать внутреннюю энергию, а темные были вынуждены заимствовать ее извне? Ничего путного из размышлений и поисков не выходило, и поэтому все чаще она вспоминала пророчество: сердце Дракона вернет темным силу.
Может быть, ей стоит убить Дракона? Но к кому с этим пойти? Шэнь отмахнется, Сяо До… с ним отношения тоже разладились. Сюанцин запер себя в добровольной изоляции. Однако среди всех именно на помощь Сюанцина можно было рассчитывать.
Ах, Совет разозлится, если вдруг Лин Цзинь вместо очередного разговора с Императором отправится на поиски Дракона, но быть Императрицей означало принимать множество решений, вызывающих недовольство. На это нужна была смелость, и теперь она у Лин Цзинь была. Пришла та к ней одновременно с осознанием, что она никогда не хотела занимать место своего отца. Править ей не нравилось, однако бросить свой народ Лин Цзинь не могла.
Сердце Дракона, возможно, содержало ответ на вопрос, почему сила темных была разрушающей и хаотичной.
Она отправится к Сюанцину, и вместе они найдут Дракона. Сюанцин точно захочет выполнить последнюю волю Чживэй – добиться равноправия темных.
В Тысяче снежных пиков, волшебном месте с древними скалами, поросшими изумрудными лесами и укрытыми белыми снежными покровами, с туманными ущельями, разгорелась битва посреди цветущего сада вишневых деревьев.
Сюанцин, облаченный в черный струящийся шелк, сражался с двумя бессмертными. За последний год это был не первый раз, когда за ним пришли. Причины у них, впрочем, были.
Скрывшись после сражения с бессмертными в ветвях вишневых деревьев, он наблюдал за беловолосой небожительницей по имени Шанься. Будучи представительницей небесного министерства защиты она еще была только на третьем бессмертном уровне владении силой, и отправлять ее против Сюанцина было или безумием, или просчетом. Дело в том, что сила бессмертных работала совсем иначе: они больше не были привязаны к цвету глаз или волос, значение имел только их уровень совершенствования, а еще ци, которая давалось им легче всего. Девушка, похоже, могла бы владеть ци водяного лотоса, до того слабой казалось.
Уже сейчас Шанься была порядком измотана, лоб покрылся испариной.
– Ты не сможешь прятаться вечно! – зло прошипела она.
Тут она ошибалась: Сюанцин мог прятаться столько, сколько нужно.
Рядом с ней опустился второй бессмертный, Хаочжэн, шестого уровня.
– Невозможно, – пробурчал он. – Я обыскал другие пики. Может, его здесь нет?
– Жуйсяо говорила, что есть один способ его вызвать.
– Да это сказки.
Бессмертная пожала плечами, замахнулась мечом, собираясь отрубить вишневую ветку.
Раздался звон от удара, Сюанцин явился перед ней. Он с легкостью отбил удар и приземлился рядом с ними, не предпринимая попыток к нападению.
Теперь, увидев его вживую, а не только в виде тени, с которой они сражались, бессмертные растерялись. Их поразила могущественная аура, что исходила от него. Он стоял не шелохнувшись, но все равно вызывал трепет.
Шанься ощутила себя подавленной безмолвным величием и непреклонностью силы, что исходила от него. Во взгляде его багровых глаз не было ненависти или злости, только сочувствие и немного скуки. Будто их попытки убить его казались ему не больше чем жужжанием раздражающей мухи.
