Она покачала головой. Подняв взгляд на Сюанцина, она только теперь заметила у него на лице кровавую царапину: его вероятно, хлестнуло веткой, за которую Чживэй хотела ухватиться. Потянувшись, она провела большим пальцем по мужской щеке, стирая кровь. Он только вздрогнул, после чего протянул руку, предлагая рукав, и Чживэй, разгадав его жест, вытерла его кровь с пальцев.
– Ты всегда такой внимательный? – устало хмыкнула она, оглядываясь.
Плотный густой туман мало что давал разглядеть. Древние скалы, осыпанные мхом и влажными ветвями, едва просматривались сквозь эту завесу. Воздух был тяжелым и холодным, напоминая хриплое дыхание древнего исполинского существа.
Туман клубился, извивался, словно живой, окутывая все вокруг пугающими волнами. В его глубинах что-то шевелилось. Тени мелькали на границе видимого и скрытого, искаженные и бесформенные. Иногда они казались просто мимолетным видением, но стоило присмотреться – и становилось ясно, что это не просто иллюзии.
– Нет, – ответил Сюанцин. – У меня была подруга, которая говорила, что я не умею слушать и что мне следует быть осторожнее. Я не прислушался к ее словам, и она пострадала из-за меня.
– Только она? Похоже на тебя, – бросила Чживэй, после чего кивнула в сторону тропинки, вдоль которой туман расступался. – Похоже, нам туда.
Сюанцин ухватил ее за запястье, укрытое рукавом.
– Вернемся?
– Меня сюда пригласили. – Голоса «иди к нам» можно же рассматривать как приглашение? – И я хочу понять, для чего.
– Здесь тревожно. – Он даже как будто поежился. – Опасно.
– А где нет?
Мир Легендарных бессмертных, Поднебесная, даже собственное тело – все угрожало погибелью, так что можно было не избегать еще одной опасности.
Сюанцин отпустил ее руку и послушно пошел за Чживэй.
– Пострадала не только подруга, – продолжил он. – Моя самоуверенность стоила жизни как минимум троим. Расплата за мою гордыню.
Чживэй бросила быстрый взгляд на Сюанцина. Она полагала, что у нее больше общего с Шэнем: они оба были изворотливые, хитрые, обаятельные и красивые. Со спокойным Сюанцином их связывала лишь боль и желание скрыться от нее. Но, похоже, так было раньше: теперь только она пряталась.
А еще Сюанцин был единственным, кто всегда был на ее стороне, не преследуя собственных интересов. Пока не убил ее, конечно.
– Больше ты не такой самоуверенный? – спросила Чживэй, пока они продолжали углубляться дальше по туманной тропе.
Сюанцин пожал плечами.
– Иногда прошлый «я» возвращается. Тогда меня злит, что другие не подчиняются мне. И тогда я думаю, как легко было бы принудить всех следовать за мной…
Словно в подтверждение этих слов он взмахнул рукой, и Чживэй увидела сотни нитей ци, обвивающих его. Он будто бы состоял из них, казалось, весь окружающий мир тянулся к нему, подчинялся, умолял о его господстве. За золотым сиянием нитей даже было не разглядеть его лица. Чистая сила.
Очарованная таким сплетением ци, Чживэй подошла ближе, коснулась одной из нитей пальцами, те прошли насквозь, лишь на самых кончиках появилось ощущение тепла. Тогда она провела пальцами вверх, вдоль нити, наслаждаясь прекрасным энергетическим потоком.
Взгляды Чживэй и Сюанцина столкнулись. В бордовых глазах мерцание нитей напоминало десятки запущенных в ночное небо фонарей. Сердце сжалось от невыразимой тоски по чему-то утерянному, далекому и непонятному.
Откуда в Сюанцине эта величественность, откуда эта мощь? Из-за украденного у нее из-под носа Сосуда Вечного Равновесия? Он ведь всегда был «парнем в беде». Или она себя в этом убедила? Ведь с самого первого дня вместе он ее защищал. Даже будучи в почти бессознательном состоянии, он защитил ее от меча бандита.
– Теперь я усмиряю себя, – сказал Сюанцин, и нити потухли.
Чживэй ощутила прилив одиночества. Она скучала по собственной силе и могуществу. А, может, просто нравилось то тепло, что излучала его ци?
– Усмиряешь даже в ущерб себе?
Чживэй могла бы без ложной скромности признаться, что обожала, когда все делали, как она распорядилась. Это не делало ее всегда правой… Но было бы намного проще, если бы все просто следовали ее указам.
– Я раздаю долги за свои прошлые ошибки. Где-то, наверное, пролегает черта между «во благо мне» и в «ущерб мне», но я не знаю где. Что я такое? Я забыл.
Странно, но идти сквозь туман с Сюанцином было очень спокойно, и более того, ей нравился этот разговор.
– Почему ты спрашиваешь? – повернулся он к ней.
– Хочу понять тебя.
На самом деле Чживэй хотела понять свои противоречивые чувства. Шэню она так легко простила убийство семьи Лю, просто рассудив: «Мы с ним похожи. Ради цели пойдем на все». Но с Сюанцином она не была столь щедрой. Одна только мысль о его предательстве – и ей хотелось ему отомстить. Потому что грудь сразу разрывало от боли.
