Сама же она мгновенно нахмурилась, и сама удивленная своим жестом. Однако для Сюанцина в этом не было ничего удивительного: Чживэй всегда хотела изменить мир к лучшему. Ее ломали, причиняли боль – вынудили надеть доспехи с острыми шипами – но даже тогда она стремилась к справедливости.
Все равно что вишневое дерево, которое даже после сильнейших бурь продолжало цвести. Склонялось ли под ураганами, теряло ли свои цветы, но все равно раз за разом покрывалась свежими бутонами.
Такой она была: способной подняться после падения.
– Я люблю тебя. – Сюанцин заглянул в ее красные глаза.
Ему хотелось сказать больше:
Чживэй не ответила. Ответа он и не ждал. Где бы ни находилось ее сердце, важнее всего, чтобы оно билось.
Ради этого он пойдет на все. Никто не причинит ей вреда.
Чживэй хлопнула его по локтевой впадине, рука подогнулась, и он едва не упал лицом в миску с закусками.
– Пора узнать как дела у Лин Цзинь и Сяо До, – кинула она, уходя.
О, нет. Она не будет об этом думать. Губы все еще горели от поцелуя, поэтому Чживэй сорвала с ближайшей ветки листок и прижала к губам, желая перестать все еще так ярко его ощущать.
Как он посмел? Откуда в нем столько дерзости? Она еще никому не позволяла целовать себя: все поцелуи были на ее условиях. Сюанцин поцеловал ее так, словно хотел, чтобы она помнила этот поцелуй даже спустя тысячу лет. Как будто он был уверен: этот миг останется в ее памяти неизгладимой зарубкой.
Наивный. Она не будет так думать. И этот поцелуй выветрится из головы быстрее, чем упадет листок с ее губ на землю. Чживэй отняла руку от листка, но тот прилип, не спеша падать. В раздражении она сорвала его и бросила вниз, листок закружился на ветру. Она предвкушала, как сейчас наступит на него, смешав с пылью, но листок вспорхнул и, словно насмехаясь, опустился в кустарник, запутавшись в сплетении веток.
Ах, и ладно! Чепуха это все.
Стоило ей отвлечься от листка, как она увидела Лин Цзинь. Вместо того чтобы изучать свиток Байлун в императорской библиотеке, та прогуливалась по Запретному городу. Сяо До нигде рядом не было видно. Что она задумала?
Вот уж кто ее злил больше всех. Лин Цзинь с ее изящной осанкой и бесшумными шагами вела себя так, будто Чживэй безмерно насолила ей, и ни капли благодарности за титул Императрицы.
Чживэй вытащила меч Байлун из ножен. Клинок радостно загудел, приветствуя предстоящее зрелище.
За одно мгновение Чживэй преодолела разделяющее их расстояние и, не дав Лин Цзинь времени на размышления, замахнулась. Меч рассек воздух, но не коснулся цели: Лин Цзинь отшатнулась, удивленно оборачиваясь. Ее зрачки расширились, но замешательство сменилось гневом.
Лин Цзинь не задавала вопросов. Подняла руку, и на землю с треском обрушился магический хлыст, испещренный алыми искрами. Чживэй занесла меч, ожидая очередной атаки. Их разделяла всего пара шагов. Кто из них нанесет удар первой?
Чживэй не привыкла ждать.
– Почему ты злишься? – резко спросила она, делая выпад вперед и целясь в грудь Лин Цзинь.
Та увернулась, изящно скользнув в сторону. В следующую секунду хлыст обвился вокруг ноги Чживэй, оставляя легкий ожог.
Чживэй стиснула зубы.
– Я подарила тебе все: титул, власть. А ты смеешь сердиться на меня?
Лин Цзинь парировала следующий выпад, ее лицо оставалось непроницаемым. Еще один удар хлыста, и Чживэй едва успела увернуться, но ее терпение иссякло.
Никаких больше поблажек подруге!
Чживэй резко пригнулась и, оттолкнувшись от земли, прыгнула. Меч в ее руках описал дугу. Лин Цзинь встретила атаку своим хлыстом, но меч Байлун только глухо загудел, разрывая магические путы в клочья. Лин Цзинь пошатнулась, теряя равновесие, и упала, но тут же поднялась.
– Ты умерла! Ты бросила нас! – Ее голос зазвенел от обиды, а в глазах заблестели слезы.
Чживэй опешила, опуская клинок.
– Как будто это я должна злиться, – произнесла она холодно.
– И я должна была разобраться с Бянь Чжаном, – выпалила Лин Цзинь, сжимая кулаки до побелевших костяшек. – Это была моя проблема, не твоя!
Бянь Чжан? Ее правда задело, что его убила Чживэй, а не Лин Цзинь? Всего лишь мерзкий старикашка, считавшей себя лучше Лин Цзинь.
– Но разобралась я, – бросила Чживэй в ответ.
– Именно! Ты никогда не слушала меня. Ты всегда поступала по-своему. А когда все закончилось, ты просто… исчезла. Ты позволила себя убить! Ты! Которая буквально пылала яростью, полыхала силой – взяла и погибла. Оставила меня. Как мне было жить с этим?
Лин Цзинь перевела дыхание и, заметив непонимание в глазах Чживэй, закатила глаза от того, что нужно объяснять такие вещи.
