Чживэй поняла теперь выражение: время замедлилось. Она словно попала в тягучее желе, собственные движения казались ей медленными и неповоротливыми, а окружающие застыли в комичных позах. Только было не до смеха.
Тонкая трещина, красная, как закатный свет, появилась на лбу Сюанцина и медленно побежала вниз по его лицу. За ней последовали другие, расходящиеся по телу, будто фарфоровая ваза вот-вот разобьется. Из трещин вырывались струи черного и золотого света, переплетаясь в хаотичном танце. Земля под Сюанцином начала трескаться, а воздух зазвенел.
Из его груди с громким треском вырвались два гигантских рога, словно Сюанцина проткнули насквозь. Затем показались когтистые лапы, и с каждым их движением из трещин на теле Сюанцина вырывался ослепляющий чернотой свет.
Поднялся ветер, Чживэй заслонила лицо руками и только услышала звук опадающей черепицы и треск поломанных деревьев.
Из разлома в Сюанцине появился Дракон. Зрелище было уродливое, неестественное, непостижимое. Как так – показался Дракон? Ведь он больше Сюанцина. Но именно это и происходило. Сначала – морда, затем его тело, извивающееся, словно река из гниющих растений.
Чешуя Дракона мерцала, словно ночное небо, усыпанное звездами. Его торжествующий рев разорвал воздух. Он оглушал. Сбивал с толку.
Сюанцин свернулся в позу эмбриона, опустошенный. Он весь дрожал, дыхание было хриплым.
Все еще… все еще удерживал купол. Чживэй восхитилась такой мощи и верности людям. Он все еще он пытался сократить количество жертв.
Дракон развернулся к Сюанцину. Их глаза встретились. В этот миг Чживэй поняла: если она что-то не сделает, Дракон закончит начатое.
Она достала меч Байлун, тот приветственно загудел. Дракон повернул к ней морду и зашипел, словно она ослепила его.
И время вновь ускорилось, погружая Тенистую Прогалину в хаос.
Дракон явился им в гигантском обличье, Запретный город мог бы стать его лежанкой. Тяжелая поступь когтистых лап сотрясла землю. Он взмыл в воздух, разрывая купол, словно рисовую бумагу, и оставляя за собой темную бурю пыли.
Желтобровые бессмертные атаковали остатки купола, тот замерцал, как небо в праздничную ночь от фейерверков. Чжао Сюин явно приготовилась бежать, и Чживэй резко одернула ее.
– Я встану на твою сторону, если останетесь воевать с нами, – бросила она светлой.
Сюин, истинная дочь Небес, приняла решение быстро. Одна ее команда – и светлые смешались с темными, сливаясь в единый фронт, готовый защищаться от любой угрозы. В другое время Чживэй бы поразилась этой неожиданной, почти невозможной картине: те, кто веками сражались друг с другом, теперь стояли плечом к плечу, оружие направлено на общего врага.
Рев Дракона разнесся над Прогалиной, как раскат грома. Небо в один миг покрылось серыми тучами, в которых забились кровавого цвета молнии.
Сюанцин воспарил следом, все еще бледный, но несгибаемый в своем желании не допустить жертв. Должно быть, он обладал могущественной ци, ведь ему раньше удавалось одерживать верх над Драконом в битве сознаний (удавалось же? Или это было частью игры Дракона?), но тот самый первобытный ужас перед могуществом Дракона, что она испытала когда-то в пещере, вернулся.
И все-таки Чживэй, не колеблясь, последовала за ними. Ветер трепал ее волосы, а сердце стучало как бешеное.
«Ао-о-о-о-о-о-о!» – разнеслось над лесами, призывая бессмертных в атаку.
– Как же пять артефактов? – воскликнула она Сюанцину, перекрывая шум ревущего ветра. Говорить длинные фразы было тяжело.
– Он одурачил нас. Не обязательно их касаться. Собрали все пять в одном месте, ему хватило.
– Даже свиток?
Разве Мэйцзюнь и Ифэй не были в Запретном городе?
– Где-то здесь, – коротко бросил Сюанцин.
Дракон ревел сладостным криком свободы. Радость могучего создания, которое наконец сбросило вековые оковы.
Чживэй не сомневалась, что будет дальше: Дракон опалит их огнем. Что если он выжжет их внутренние ядра, и они исчезнут, словно никогда и не существовали? Какой глупый и бесславный конец.
– Мне нужно время, – Сюанцин схватил Чживэй за руку и любовно сжал, – я оплету его сетью ци.
Чживэй кивнула. Восторг от собственной невесомости в полете проник в каждую клеточку тела, наделяя ощущением всесильности. Они втроем в небе – как будто так и должно быть.
Обнажая меч Байлун, Чживэй не спешила в атаку. Она успела заметить желтобровых, следующих за ними.
Они творили заклинания, объединялись вместе, создавая огромные, сплетенные из солнечных лучей, Клинки судьбы, щиты Колесо кармы, руны Золотая нить судьбы, все они колоссальных размеров, – одновременно брошенные на Дракона.
Чживэй проследила за атакой, ожидая, чем она закончится.
Ничем.
Вся созданная духовной силой магия бессмертных растворилась, словно вода в жаркий день.
Они Дракону не ровня.
Теперь, когда Чживэй была в небе, она видела – как далеко ни пал бы ее взор, везде небо было покрыто тучами.
Гр-р-рах! – тут и там раздавались звуки грома после вспышек молний. Алые молнии не были природным явлением, они были призваны ци Дракона.
