Воспоминания после нападения оставались мутными. Вроде бы Невио даже был на ранчо, однако я никак не могла собрать воедино детали произошедшего той ночью, мое сознание затуманилось.
Другое, более логичное объяснение, почему он сейчас отсутствует, заключалось в том, что Невио пребывал в ярости и пытался убить всех, кто мог быть ответственен за случившееся.
– Он пьет кофе, – сказала мама. – Мы не спали последние несколько дней.
– Дней? Как долго я находилась без сознания?
– Ты была под наркозом пять дней.
Значит, у меня были серьезные внутренние травмы и, возможно, инфекция.
«Посмотри своим страхам в лицо», – всегда говорил папа. Но меня ужасало состояние моего организма. Я чувствовала плотные повязки вокруг живота и гипс на ноге.
– Ты знаешь, кто это сделал? – прошептала я вместо более животрепещущих вопросов, которые начали крутиться в моей голове.
Амо сжал губы, в глазах блеснула ненависть.
– Крессида.
Я подозревала нечто подобное. Хотя семья имела много врагов, все было очевидно. Ревность или ярость из-за потери статуса двигали ею.
– Не убивай ее от моего имени, хорошо? Не хочу, чтобы кто-то умирал.
Амо опустил взгляд и напряг челюсть. Я чувствовала, что он с трудом сдерживается и пытается сохранить самообладание, и по моему телу пробежалась волна ужаса.
Я повернулась к отцу:
– Папа.
Один взгляд на него дал понять – спасать Крессиду уже поздно.
– Ты?.. – Я посмотрела в сторону Амо. – Ты убил ее?
Амо помотал головой:
– Я прилетел, когда твой отец рассказал о нападении. Я хотел быть рядом с тобой и никуда не уходил.
Я на несколько секунд сомкнула веки, пораженная горьким осознанием. Я знала, кто был моим ангелом-мстителем, человеком, который с легкостью носил эту маску.
– Невио.
Амо кивнул:
– Он прилетел в Нью-Йорк через сутки после нападения и вернулся два дня назад.
Хотя я испытала облегчение от того, что не Амо убил жену, а он обязательно бы это сделал, если бы Невио не оказался быстрее, я почувствовала глубокую печаль.
В конце концов, убийства и злоба уничтожат остатки света в душе брата и погрузят его в вечную тьму.
– Все станет только хуже. Люди в Семье будут требовать крови.
– Пусть считают, что им повезло, раз твой брат убил только эту женщину, а не ее прогнившую семью целиком. На них у нас еще есть время, – прорычал отец.
– Не убивай больше людей ради меня. Одной жизни достаточно.
– За то, чего ты лишилась, ее смерть – недостаточное возмездие, – отрезал Амо.
Я судорожно вздохнула:
– А чего я лишилась?
Амо отвернулся и ничего не сказал, но я успела заметить, что его лицо искривилось в мучительной гримасе.
Папа посмотрел на маму:
– Фина, давай ты…
Я испугалась. Отец никогда не уклонялся от откровенных разговоров.
– Смогу ли я когда-нибудь снова ходить?
Возможно, дело в раздробленном колене, что и являлось причиной их всепоглощающей грусти. А если так, значит, я никогда больше не смогу танцевать.
Мама ласково взглянула на меня.
– Ты будешь ходить. Но врачи пока не могут гарантировать, что ты вернешься к занятиям балетом. Потребуются месяцы, чтобы восстановить подвижность ноги.
Я поняла, что от меня еще многое скрывают.
Амо сжал мои пальцы чуть крепче.
– Я буду признательна, если вы оставите нас наедине, – сказала мама, обратившись к Амо и папе.
Амо встретился со мной взглядом, от которого у меня заныло сердце, поцеловал тыльную сторону моей ладони, а затем приник к моим губам, после чего вместе с папой удалился из палаты.
Мама опустилась на край кровати и взяла меня за руки.
– Твои травмы оказались серьезными. – Ее голос дрогнул, и она сглотнула. – Врачи не смогли справиться… и были вынуждены удалить матку.
Я оторопело моргнула:
– Гистерэктомия?
– Да. – Мамины глаза наполнились слезами, но я еще силилась понять услышанное до конца. – Ты не сможешь…
Однако я прочитала достаточно медицинских книг и журналов Нино, чтобы знать все о последствиях этой медицинской процедуры.
– Выносить ребенка, – закончила я за маму, и тут до меня дошло.
Из-за Амо и нашего неопределенного будущего я никогда не задумывалась о детях, но лишиться любого шанса на беременность?
Я внезапно осознала, что с Амо я, пожалуй, не прочь родить детей. Иметь большую семью с непоседливыми малышами, которые каждый день растут и живут в окружении моих спасенных питомцев.
Я ахнула, чувствуя себя потерянной. Мама осторожно прилегла рядом со мной и обхватила меня руками.
Она всхлипывала, уткнувшись в мои волосы, а я крепко обнимала ее. И наконец тоже заплакала. Я горевала о том, чему прежде не придавала особого значения, о потере той части меня, которая когда-то казалась неважной.
Я утратила уготованное мне будущее – оно просто никогда не настанет.
Не представляю, сколько времени мы с мамой рыдали, оплакивая мою несбывшуюся жизнь и события, которые могли бы быть, но уже никогда не воплотятся в реальность.
Эта боль стала чем-то новым для меня. Вот груз, который я буду нести на плечах очень долго, может быть, вечно.
Внезапно мне в голову пришла четкая мысль.
– Амо нужен наследник.
Мама отпрянула, ее веки опухли.
– О, дорогая. Наследник Амо – последнее, о чем ты должна беспокоиться.
Я наморщила лоб:
