– Ты должна, – тихо ответил папа. – Твоя мама хочет подарить тебе это. – Он сглотнул. – Я могу только жестоко отомстить. На большее я не способен, но дар матери гораздо ценнее, чем мой.
Я прислонила голову к его плечу:
– Вы оба всегда делали все возможное, чтобы сделать меня счастливой, и я буду благодарна вам. Неважно, где я живу, часть моего сердца останется в Вегасе – с тобой и другими членами семьи.
Папа чмокнул меня в макушку:
– Тебе нужно поспать. Амо заберет тебя после завтрака.
– Ты злишься, что я встречусь с Максимусом и даже с Гроулом и его семьей?
– Мои обиды прошлого не обязательно должны быть твоими. Но ты же не ждешь, что я помирюсь со своим сводным братом?
– Может, однажды ты захочешь.
Отец не стал комментировать.
– Мы все можем считать себя счастливчиками, если мне удастся не убить Луку за то, что он настаивает на традиции кровавых простыней. Все остальное будет чудом.
– Меня устраивает такая традиция. – Я задумалась. – Ты отправил мамины дону Синдиката и ее родителям, вероятно, ты наберешься храбрости, чтобы увидеть простыни моей брачной ночи.
– Знай я, что моя дочь узнает об этом и использует против меня, пересмотрел бы свое решение.
– Неправда, – проговорила мама, которая вышла из спальни в белой ночной рубашке и со спутанными волосами. – Ты получил удовольствие.
Улыбнувшись, я вернулась в кровать, оставив родителей спорить друг с другом.
Папа прав, мне необходимо отдохнуть.
– Римо устроит сцену, когда мы покажем простыни, – заявил папа.
Мама пожала плечами:
– Ты не хотел видеть простыни Марси.
– Они все равно не были бы красными, – хмыкнула Марси, удерживая миску с чипсами на животе. До беременности она бы не притронулась к жирным углеводам.
Мама нервозно покосилась на меня:
– Твой отец может дать тебе советы по созданию фальшивых кровавых простыней. Вы не первая пара, которая скрепила связь до свадьбы.
Мне не хотелось обсуждать подробности брачной ночи моих родителей.
– Между нами ничего не было. Я жду.
Папа бросил на меня удивленный взгляд, а Марси даже отложила чипсы и недоверчиво прищурилась.
– Боже мой, Амо, не думала, что ты джентльмен-романтик.
Я насупился:
– Я уважаю Грету.
Мэддокс криво усмехнулся:
– А я уважаю твою сестру. Но она бы надрала мне задницу, если бы я заставил ее ждать этого так долго.
Отец свирепо посмотрел на Мэддокса:
– Это наше предложение мира за уязвленную гордость традиционалистов.
– Не хочу больше ничего обсуждать. – Но в одном я был точно уверен: я не хотел ни с кем делить частичку своей первой ночи с Гретой.
Грета нервничала, когда мы ехали в собачий приют семьи Максимуса.
– Ты взволнована больше, чем перед знакомством с моей семьей.
Грета выглядела потрясенной:
– Нет! Перед знакомством с твоей семьей я была слишком встревожена, чтобы радоваться, но я всегда нравлюсь животным, так что сейчас будет проще. И если Максимус и его семья любят животных столь же сильно, как я, то я с ними полажу.
– Сомневаюсь, что существуют люди, которым ты не нравишься.
Грета молчала, ее взгляд стал отрешенным. Я заметил, что ее настроение изменилось, и мне стало интересно, чем это вызвано.
– Мама предложила выносить нашего ребенка.
Я чуть не свернул с дороги и ударил по тормозам, остановив машину на обочине.
Повернулся к Грете, не уверенный, правильно ли я ее расслышал.
– Что?
– Мама согласна выносить нашего ребенка, если мы воспользуемся ЭКО и оплодотворим мои яйцеклетки твоей спермой.
Я покачал головой, не хотел думать ни о чьей матке, да и остальное вряд ли имело смысл.
Грета взяла меня за руку и снова все объяснила, еще медленнее, словно я был несмышленышем.
Когда она закончила, я оторопел:
– И такое действительно возможно?
– Да.
– А ты бы хотела?
Я не мог отрицать, что у нас появился реальный шанс. Возможность того, что однажды у нас с Гретой будет ребенок, делала меня безумно счастливым.
Но я не хотел подталкивать Грету к тому, что ей не по душе. Выражение ее лица было трудно прочесть.
– А что насчет тебя? – Грета ухмыльнулась.
– Отвечать вопросом на вопрос… но ладно, думаю, это справедливо.
Я обещал быть честным с Гретой. Мой первый брак оказался полон лжи и обмана, и я не хотел ничего подобного с Гретой.
– Я хочу сделать это, да.
Грета выдохнула и улыбнулась:
– Я тоже. Не сейчас, но через несколько лет.
Я наклонился, обнял ее и притянул к себе для поцелуя.
Когда мы подъехали к дому, Максимус уже ждал нас во дворе. Они с Сарой жили в квартире в городе – рядом с ее родителями и братьями, – но Максимус часто приезжал сюда.
Он держал руки в карманах. Я заметил, что он напряжен. Я не знал, из-за Греты и истории их семей – или же потому, что отношения с Сарой были сложными.
Он подошел к нам, пока я помогал Грете вылезти из машины. Мне не хотелось, чтобы она перетруждалась, ее колену еще требуется время для восстановления.
Максимус похлопал меня по спине, затем одарил Грету осторожной улыбкой и поправил свою кепку, словно не знал, чем занять руки.
Ее ответная улыбка была безоговорочной.
– Я рада наконец-то познакомиться с тобой. Амо столько рассказывал о тебе, и вот теперь я здесь!
Максимус чуть расслабился:
