– Она хочет оставить нас наедине, – проронила мама, шагнув ко мне и нежно обнимая за плечи. Она выпрямилась – и сразу стало видно, что она выше меня на пару сантиметров. – Вы с Амо любите друг друга, но мне нужно убедиться, что ты точно справишься со всем, что произойдет сегодня. Особенно ночью. Даже если у вас с Амо были интимные отношения, тебе нужно знать, что ты не обязана соглашаться на что-то большее сегодня. Если чувствуешь тревогу или поймешь, что пока не готова, просто скажи: «Стоп». Амо может подменить простыни, последовав примеру отца.
Мама и Ария наверняка уже успели обменяться историями из прошлого, очевидно, даже интимными, о которых я не желала слышать. Но меня радовало, что они поладили – папе и Луке все еще было трудно находиться в одной комнате и не спорить о делах.
– Я думала, мы не будем говорить об этом.
– Разговор не о сексе, а о желании и твоем эмоциональном благополучии.
Я кинула на маму сомневающийся взгляд:
– Амо уважает мои границы. И в любом случае тебе не надо беспокоиться. Я уверена в способностях Амо сделать сегодняшний вечер особенным. – Я похлопала маму по руке, чтобы разрядить обстановку, и не стала комментировать ее румянец.
Учитывая, что иногда я случайно подслушивала то, что происходило в родительской спальне, было удивительно, что одно лишь упоминание о сексе заставило маму почувствовать себя столь неловко.
– Тем не менее я благодарна за твою заботу.
Раздался стук в дверь.
– Это, должно быть, твой отец. Не повторяй ему то, что сказала мне. – Мама придирчиво осмотрела мой наряд и открыла дверь.
Я напряглась, когда вошел папа, опасаясь, что он попытается меня отговорить. Ведь Невио до сих пор хотел, чтобы я превратилась в сбежавшую невесту. Папа не столь явно выражал недовольство, но и его бы устроило, если бы я жила в Вегасе. Иногда любовь родных и близких действительно зашкаливала и переходила все границы.
Темные глаза отца смягчились при виде меня. Мама что-то прошептала ему, поцеловала его и оставила нас наедине.
– Папа? – Я медленно направилась к нему и взглянула в его лицо.
Многие считали отца жестоким и безжалостным, но для меня он всегда излучал тепло и любовь, как и сегодня.
– Мы получим твое благословение?
Отец усмехнулся в своей обычной ироничной манере:
– Благословения – не мой стиль. – Он погладил меня по щеке. – Но я уважаю твой выбор, дорогая. Ты уже не маленькая девочка. Я хочу, чтобы ты обрела счастье в Нью-Йорке, но никогда не забывай – в Лас-Вегасе тебя всегда ждет любящая семья, если ты когда-нибудь решишь вернуться.
Я обняла его, зная, что это папина версия благословения, и почувствовала огромное облегчение.
Папа и Римо сидели друг напротив друга на диванах в отдельном церковном помещении. Я не знал, почему мама решила, что идея находиться рядом со мной до начала церемонии является хорошей и способствует сплочению.
Они – не лучшая моральная поддержка.
Единственный, кто вел себя более-менее сносно, был Маттео, который отпустил несколько шуток, сняв напряжение. Валерио не терпелось уйти, вероятно, чтобы пофлиртовать с девушками из Каморры, с которыми ему не следовало сближаться.
– Время почти пришло, – напомнил я, надеясь, что они поймут и уберутся отсюда восвояси.
Римо встал и направился ко мне. А потом протянул пару распечатанных фотографий. Я выгнул бровь, когда просмотрел их. На них была изображена забрызганная кровью комната. Кровать в центре выглядела ужасно. Словно на ней зарезали свинью.
Но на постели лежала не туша животного.
Если Римо думал, что способен запугать меня жуткими картинками, то он забыл, кто я такой. Я избил байкера до кровавого месива молотком в подростковом возрасте, когда мы спасали Марселлу.
– Когда будешь думать о кровавых простынях, вспомни, что мы с Нино сделали с дядей Киары на последней большой свадьбе между Каморрой и Семьей.
Отец поднялся на ноги и покачал головой:
– Ты сфотографировал тот кошмар, который тогда устроил? На ремонт комнаты ушли недели. Вы вели себя как варвары.
– Спасибо за приятные снимки перед самым счастливым днем в моей жизни.
Римо прищурился на отца.
– Многие назвали бы варварством возбуждаться от простыней, покрытых кровью девственниц.
Я стиснул зубы, ища глазами Маттео в зеркале, пытаясь дать ему безмолвный знак удалить этих двоих из комнаты или, по крайней мере, Римо.
Папа ухмыльнулся:
– Я почти готов позвонить Данте, чтобы он рассказал нам, как любезно воспринял твою презентацию простыней о твоей первой ночи с Серафиной.
– Но я представил настоящие простыни.
– Достаточно. – Маттео протянул им обоим фляжки. – Сделайте несколько глотков особого коктейля. Он поднимет ваше настроение.
– А как же я? Жених обычно получает фляжку.
Маттео подмигнул:
– Тебе нужно оставаться начеку. У тебя будет знаменательный вечер, и я не хочу, чтобы ты слишком быстро отключился.
Отец понюхал фляжку и покосился на Маттео:
– Что за пойло? Знакомый запах.
– Чтобы убить меня, нужно много яда, – ответил Римо, ухмыляясь Маттео.
– Посмотрим.
Римо сделал маленький глоток и скривился.
