– Это самогон из запрещенных веществ. Мы с Джианной сварили его в качестве эксперимента некоторое время назад. – Он хмыкнул.
У меня появилось подозрение, что он уже успел попробовать самогона. Если благодаря вареву он не убьет сегодня Алессио, Массимо или Невио, то мне было все равно, даже если он выкурит вдобавок еще пару сигарет.
– К черту. Мы не потребляем свой собственный продукт! – прорычал отец.
– Это не наш товар. Джианна купила его у славянского дилера. Она говорит, что их продукция дешевле. Вот над чем нам, кстати, нужно поработать.
Римо закрыл крышку фляги и вручил ее мне.
– Я оставляю вас наедине с вашими рассуждениями о плачевном состоянии вашего производства и иду к дочери.
Я знал, что он будет угрожать мне еще не один раз. Наверное, я бы разочаровался, если бы он помалкивал.
Грета заслуживала, чтобы с ней обращались как с королевой.
Отец шагнул ко мне сзади, наши взгляды пересеклись в зеркале.
– Не пей эту гадость. Сегодня ты должен быть в здравом уме.
Маттео хлопнул меня по спине и забрал флягу.
– Он прав. Я обо всем позабочусь. – И он сделал большой глоток из фляги на ходу.
Отец вздохнул:
– Если свадьба закончится без кровопролития, я буду считать, что миссия успешно выполнена.
Я рассеянно кивнул и разгладил серебряный галстук.
Отец положил руку мне на плечо:
– Я прослежу, чтобы на торжестве собравшиеся вели себя хорошо. День принадлежит вам с Гретой.
– Спасибо, папа.
Он указал на мою грудную клетку.
– Я должен был позволить тебе следовать зову сердца. Почему я не догадался, что если ты так рискуешь ради женщины, то все очень серьезно? Я пытался повлиять на твой выбор, чтобы ты ставил наш бизнес выше веления сердца, хотя никогда не делал этого с тех пор, как женился на твоей матери.
– Все в прошлом, мы начинаем новую главу.
Отец кивнул, а затем посуровел.
– Вряд ли в том есть необходимость, однако я кое-что скажу. Обращайся с женой как с королевой. Семья – это место, где стоит терять контроль и позволить монстру выйти наружу в отличие от брачных отношений.
– Тебе не нужно ничего напоминать мне, папа. Ты служил мне примером с детства.
Отец отступил назад и сдержанно улыбнулся, но в его глазах появился намек на глубокие чувства.
Когда он ушел и я остался один, то глубоко вздохнул.
Вот он. Момент, которого я ждал так долго.
Я женюсь на женщине, которую люблю всеми фибрами души.
Сегодня не будет кровавой свадьбы, но для того, чтобы церемония состоялась, было пролито много крови.
Мы все проливали кровь, а некоторые умерли, поскольку не хотели, чтобы мы с Гретой поженились.
Папа, который сидел на первом ряду, кивнул мне. Отец всегда прикрывал меня. И сделал то, чего так долго не желал делать, – кровавое заявление. Хотя традиционалисты заплатили сполна, они выиграли на других фронтах.
Их правила укрепились, и в некоторых областях клан вернулся на шаг назад.
Вся пролитая кровь, вся боль ничего не значили, когда Грета переступила порог церковь. Она выглядела совершенно потрясающе в изящном белом платье. Ее улыбка сияла искренностью, когда она шагала ко мне под руку с отцом. Я никогда не думал, что буду достоин такой девушки. Я ее не заслуживал, но, клянусь Богом, уже никогда не отпущу ее.
Я отпер дверь президентского номера. Сегодня состоится наша первая с Гретой ночь в качестве супружеской пары. Отец даже выставил охрану в коридоре на случай, если кто-нибудь из Фальконе, в частности Невио, сочтет нужным нарушить наше уединение.
Предупреждение в глазах Римо, когда я увел Грету, было ничто по сравнению с яростью на лице Невио. Свадебная вечеринка была в полном разгаре. Маттео наверняка угостил многих гостей самогоном, зато я выпил только бокал шампанского.
Положив руку на спину Греты, повел ее в спальню. Лепестки роз устилали ковровую дорожку к кровати и образовывали сердечко на белом покрывале.
– Как красиво.
– Вероятно, это придумали наши мамы.
Я провел костяшками пальцев по шее Греты, и она наклонила голову с доверчивой улыбкой.
Моя страсть вспыхнула с новой силой, когда мы остались вдвоем, но я не собирался торопить события или терять контроль.
– Я готова.
Я рассмеялся и заключил личико Греты в ладони, требуя поцелуя. Спустя мгновение отстранился и вытащил из кармана пиджака футляр, где лежал нож.
Грета прикусила губу:
– Одна из особых традиций?
– Мы можем разрезать платье не на тебе. Никто не узнает.
Грета слегка коснулась кончиками пальцев футляра.
– Нет, давай чтить ваши традиции. Я хочу сделать все правильно.
Я прижался к ее губам для еще одного поцелуя.
– Сегодня вечером нет правильного или неправильного. Если тебе нравится, значит, все хорошо.
Грета кивнула. Я открыл футляр, вытащил нож и опустил лезвие на треугольный вырез платья. Материал поддался под неослабевающим давлением стали.
Я чувствовал себя дикарем, животным, вырезая Грету из свадебного наряда. Но слишком долго ждал этого мгновения.
– Является ли использование ножа символом потери женой девственности?
Я взглянул на Грету, пытаясь уследить за ходом ее мыслей, хотя мои мысли были заняты совсем иным.
