– Я имел в виду отмену свадьбы, а не перенос. Я не люблю тебя, Крессида, и никогда не полюблю.
Черт, у меня даже были мысли избавиться от Крессиды и представить это как несчастный случай. Но она не заслужила такой участи.
Я не испытывал к ней ни малейшей симпатии, она мне не нравилась, однако она не являлась ужасным человеком. Она была эгоистичной и жаждущей власти, но многие люди таковы, и я не в том положении, чтобы судить кого-то за грехи.
Она пожала плечами, дескать, это несущественно.
– Любовь не нужна для того, что мы имеем.
– Есть кто-то еще, – начал я.
Ее глаза сузились, но она снова пожала плечами.
– Держи интрижку в тайне. Я не хочу скандалов.
– Тебя это устраивает? Зная, что у меня есть кто-то еще, а мы женаты только для видимости?
– Мы поженимся, Амо. Конец. Я никогда не соглашусь отменить свадьбу. И наши родные, и Семья тоже. Мы связаны традициями – даже ты. К черту ту девчонку, мне без разницы, лишь бы меня называли миссис Витиелло.
Я покачал головой, не в силах поверить, что я действительно должен жениться на ней.
Но в тот момент я не мог вообразить, что худшее впереди.
Невио мучился от похмелья, когда мы летели домой в Лас-Вегас. Что бы он ни делал ночью, это выбило его из колеи. Я сомневалась, что он принимал какую-нибудь гадость. Он не из таких.
То, что привело его в такой кайф, вероятно, было мощной смесью изрядного количества алкоголя и насилия.
Фабиано практически затащил его в частный самолет и все время смотрел на него с укором.
Несмотря на беспокойство за Невио, я порадовалась, что его рассудок затуманен. Вчерашний разговор с Амо и поцелуй, который мы разделили, совершенно выбили меня из колеи.
Я не понимала свои эмоции. Однако зародившееся во мне чувство было настолько сильным, что заставляло меня ощущать клаустрофобию. Я имею в виду сердце, которое казалось слишком большим для моей грудной клетки, когда я думала об Амо. Я слышала, как Карлотта и Аврора говорили о влюбленности.
Это никогда не вызывало у меня интереса, я не сомневалась, что со мной такого точно не случится, ну а страсть – определенно не то, что мне нужно.
Но сейчас моя жизнь изменилась – обрела смысл и заискрилась любовью. И у меня появилась цель.
Амо каким-то образом стал для меня всем, причем я даже не подозревала, что подобное может произойти. Но я знала, что ему придется оставить меня. И тогда в моей душе поселится пустота, которая со временем превратится в зияющую дыру, которую я никогда не смогу ничем заполнить. Конечно, я могла бы попытаться придумать новую цель, но у меня было подозрение, что это невозможно.
Я уже подумывала о том моменте, когда он уйдет. И главное здесь не слово «если», а вопрос «когда». Хотя, наверное, мое отбытие из Нью-Йорка стало равносильно прощанию, которое мы не решались озвучить.
Мой желудок скрутило, а сердце захолонуло.
Когда мы вернулись домой, Невио поплелся в спальню, а я рассказала родным о своем неудачном выступлении.
– Мне очень жаль, – мягко проронила мама и поцеловала меня в щеку. – Ты выглядишь очень грустной. Я не знала, что ты действительно столь сильно этого хочешь.
Папа обменялся многозначительным взглядом с Нино и Савио. Его вдохновило, что я потерпела фиаско, значит, ему не придется запрещать мне летать в Нью-Йорк, поскольку именно так он бы и поступил. Я знала отца. Он считал свою власть в Лас-Вегасе безграничной и думал, что ему нужно держать нас всех поблизости, дабы гарантировать оптимальную защиту.
Я пожала плечами, не желая лгать маме, но надеясь, что она считает мой провал всему виной.
Но я тосковала по Амо. Я будто уже оплакиваю то, что у нас было.
Я решила побыть в одиночестве и принялась бродить по особняку. Затем вышла во двор. Кролики переехали в вольер несколько дней назад и хорошо прижились. Я принесла зверькам моркови и травы, прежде чем отправиться в балетную студию, чтобы поприветствовать Медвежонка и Момо.
В дни моих кратких отъездов папа изъявлял желание, чтобы собаки оставались там все время. Нино водил их на прогулки и кормил: он неплохо ладил с ними, его спокойствие было большим плюсом.
Я бы предпочла Киару, но Нино не хотел, чтобы она была рядом с Медвежонком. Тем не менее я приободрилась, когда питомцы бросились ко мне, виляя хвостами.
Балет дарил мне умиротворение, но животные помогали мне обрести уверенность в себе.
Я погладила их мягкие головы и со вздохом опустилась на пол. Увы, я почувствовала себя немного потерянной в балетной студии в окружении питомцев.
Мои мысли превратились в вихрь, который разжигал угли моей постоянной тревоги. Мне нужно было с кем-то поговорить. Я не могла нести этот груз в одиночку. Прежде я могла быть максимально откровенной с Невио. Мы оба хранили секреты друг друга.
Но я не могла рассказать ему тайну, связанную с Амо. Вокруг меня находилось много людей, которым я доверяла собственную жизнь, они любили меня и были готовы на все ради меня, но мне казалось, что этот секрет принадлежит только мне.
Я не могла исповедаться семье, потому что все, что случилось, выглядело как предательство.
