– Исходя из того, что ты не стремишься к общению с мужчинами за пределами нашей семьи, вариантов немного. Это может быть кто-то, кого ты встретила в Нью-Йорке, что маловероятно, учитывая присутствие Фабиано и ограниченные временные рамки. В таком случае логично предположить Амо Витиелло. Он – единственный мужчина, с которым ты успела контактировать.
Я старалась не реагировать, услышав его имя. Мне стало страшно признаться в этом вслух, но я решилась.
– По-моему, я влюбилась, – прошептала я.
Нино покачал головой:
– Грета…
Я прикоснулась к груди, где бешено стучало мое сердце.
– Я чувствую, что это правда, – твердо добавила я. – Я влюбилась. Все было чудесно.
– И поэтому ты плачешь?
Я замерла и провела пальцем по своей влажной щеке.
– Я плачу, потому что мое сердце разбито еще до того, как у меня появился реальный шанс испытать любовь.
Нино бесстрастно смотрел на меня.
– Ты сказала, что между тобой и Амо ничего не было.
– Мы просто разговаривали. Но я ощутила связь, которую никогда не чувствовала раньше…
Выражение лица Нино было невозможно прочитать.
– Ты ведь никому не расскажешь?
Если бы он сообщил папе или Невио, все бы рухнуло.
– Я не вижу, как это кому-либо может послужить для какой-либо другой цели, кроме как развязать войну. Вряд ли сейчас подходящее время для конфликта с Семьей.
– Как мои чувства могут быть причиной войны?
– Я уверен, ты можешь понять, к чему это приведет.
Я потупилась. Если я позволю своим чувствам к Амо взять верх, его свадьба не состоится, что вызовет резонанс в нашем сообществе и ослабит влияние семьи Витиелло.
В свою очередь, папа и Невио, конечно, предположат самое худшее. Они не поверят мне, даже если я буду утверждать, что Амо не манипулировал моими чувствами.
Они не примут Амо. И начнут войну первыми.
Прольется столько крови. Много людей погибнет.
– Даже думать о нем – предательство.
Нино вздохнул:
– Твой брат определенно расценит это как предательство, если ты покинешь Лас-Вегас ради Амо. И мне не нужно повторять, что твой отец никогда этого не допустит, ни за что на свете.
Я понимающе кивнула.
– Можешь ли ты представить, что уезжаешь из Лас-Вегаса, чтобы жить с Амо в Нью-Йорке как жена дона?
Я попыталась вообразить себя в Нью-Йорке, вдали от семьи, в роли женщины, которая стала причиной войны.
У меня скрутило внутренности.
– Нет, – промямлила я.
В тот же вечер я пришла в спальню Невио. Он рассеянно улыбнулся мне, надевая кожаные напульсники, боевые ботинки и байкерские штаны, готовясь к ночной прогулке с Массимо и Алессио.
Он положил два изогнутых ножа в кобуру на спине, а затем пару кинжалов в кобуры на икрах.
Я спокойно наблюдала за ним, сидя со скрещенными ногами на кровати. Вначале, когда я поняла, почему они втроем выходят на улицу по ночам, я просила брата остаться дома, но со временем поняла – вылазки необходимы Невио, как мне балет, как способ справиться со своими демонами.
– Ты бы когда-нибудь покинул нашу семью?
Невио окинул меня недоверчивым взглядом:
– Нет. Это исключено.
– Даже если бы влюбился?
Невио подошел ко мне, его глаза пылали.
– Если бы какая-нибудь женщина заставила меня задуматься о том, чтобы я бросил семью и Каморру, я убил бы ее, пока она не превратила меня в подлого предателя.
– Не говори ничего подобного. Ты не это имеешь в виду.
Брат опустился на колени, и выражение его лица повергло меня в ужас.
– Я чертовски серьезен, Грета. Наша семья – все для меня. Никто на свете не заслуживает того, чтобы занять ее место.
Я вздохнула:
– Ты всегда мыслишь крайностями.
– Возможно, но некоторые вещи просто черно-белые. Нет причин приукрашивать. – Невио игриво подмигнул мне. – Тебе нужно перестать читать всю чушь об эмоциях. Иногда лучше их не испытывать и не понимать.
Я закатила глаза и встала.
– Будь осторожен сегодня вечером. – Я всегда говорила напутствие, даже если в том не было необходимости.
Когда я возвращалась в свою спальню, у меня было тяжело на душе. Ответ Невио только подтвердил слова Нино. У меня нет выбора, и я знала это все время.
Я включил телефон, когда самолет приземлился в Лас-Вегасе. На экране высветилось несколько сообщений. Я проигнорировал послания от Крессиды и папы, которые спрашивали, где я.
У меня было несколько пропущенных звонков и две эсэмэски от Марселлы.
Потом я прочел сообщение от Максимуса:
Если бы я взял с собой Максимуса, это было бы неверным решением.
Я буду действовать в одиночку. Может, я совершаю глупость, но я не отступлюсь. Возможно, моя выходка сродни самоубийству, но я принял решение, и теперь меня ничто не остановит.
Определенно не папа, ведь он и понятия не имел о том, что я делаю.
