Фабиано покачал головой, явно раздраженный моими действиями. Может, он забыл, что Невио первым выхватил нож? Когда мы с папой сделали несколько шагов, мой взгляд привлекло какое-то движение.
Дверь другой палаты открылась. На пороге стояла Грета, ее ланьи глаза были широко распахнуты и полны тоски. У меня свело живот, меня охватило столь сильное желание, что колени едва не подогнулись.
Позади нее я заметил Невио. Он лежал на больничной койке, мать была рядом с ним.
Он тоже очнулся, на его лице не было ни единого намека на вину. Он бы с удовольствием прирезал меня, появись у него подобная возможность.
Затем я поймал взгляд Греты, и она сделала шаг ко мне.
Грета с сожалением посмотрела на меня:
– Мне жаль, что ты пострадал. Надеюсь, ты быстро поправишься.
Римо направился к ней и осторожно коснулся ее локтя.
– Не переутомляйся.
Отец сжал руку на моем плече. Я не знал, было ли это из-за слов Римо или потому, что он хотел отвлечь меня от Греты.
Внезапно Грета повернулась и двинулась к койке брата, опустилась на стул и взяла Невио за руку. Затем она опять взглянула на меня. Я успел уловить, что ее глаза говорили о прощании.
Мне стоило огромных усилий сохранить бесстрастное выражение лица.
Грета сделала выбор, и я должен принять его. Возможно, так и надо. Наша семья пострадала, когда Марселла выбрала Мэддокса.
Если бы я принес войну в Семью из-за Греты и бросил Крессиду, традиционалисты бы взбунтовались.
Моя жизнь принадлежит Семье. Так будет всегда.
В моей груди зияла дыра, когда я смотрела, как Амо и его отец уходят.
Похоже, что я действительно попрощалась с Амо.
– Тебе будет лучше без такого человека, как он. Какая чертова наглость с его стороны думать, что ты когда-нибудь захочешь быть с ним, – пробормотал Невио и скривился от боли.
– Невио, – предупреждающе начала мама. – Тебе нужно отдохнуть, и это личное дело Греты.
Невио насмешливо хмыкнул:
– Личное дело. Витиелло переступил черту. Грета ничуть не заинтересована в нем, но из-за своего гигантского эго он ничего не видит.
Мама посмотрела на меня, и я потупилась.
– Я прав, – добавил Невио. Он что-то невнятно проворчал и коснулся моей руки. – Скажи маме.
Я подняла глаза, и он продолжил:
– Ну же, Грета.
– Я не должна тебе ничего объяснять, – ответила я, вставая. – То, что ты сделал, неправильно. И я злюсь на тебя.
Невио был в полном замешательстве:
– Я защищал тебя.
– От чего?
– Он лапал тебя и собирался поцеловать против твоей воли.
– Нет, не против моей воли, и это был бы не первый наш поцелуй. Мы целовались и раньше.
Невио уставился на меня, как будто не мог понять ни единого слова из моих уст.
Возможно, он действительно не мог поверить, что у меня есть чувства к кому-то вне семьи.
Невио спустил ноги с кровати и, побелев от физического напряжения, поднялся на ноги.
– Ты выбрала его?
– Очевидно, я не выбирала его. Я здесь.
Невио взглянул на кого-то позади меня, и я проследила за его взглядом.
Папа и Нино стояли в дверном проеме. Лицо отца превратилось в маску ярости.
– Папа, мы должны прекратить нелепое перемирие с Семьей. Наступило время для войны. Витиелло становятся слишком самоуверенными. Пришло время показать им их место.
– Тебе нужен повод убить Амо! – прошептала я.
– Конечно. Ты, похоже, не в состоянии уразуметь, что он за парень, но я знаю таких типов. И я не позволю ему разрушить твою жизнь.
– Не лезь в мою жизнь! – прорычала я, заставив глаза Невио расшириться от шока. Я никогда не повышала на него голос. – И ты не убьешь его! Если ты предпримешь такую попытку, между нами все будет кончено.
Невио ощерился:
– Грета, послушай меня!
– Не испытывай мои границы, Невио, – тихо сказала я. – Пожалуйста.
Он обменялся взглядом с папой, со вздохом покачал головой и измученно закатил глаза.
– Я не убью его, если ты этого хочешь.
Я кивнула, но не поблагодарила его.
– Тебе нужно отдохнуть, – заметила я.
– Ты не останешься?
– Мама здесь. Мне требуется покой и тишина. Я навещу тебя завтра.
Я не смотрела на него, поскольку не сомневалась – обиженное выражение лица брата заставило бы меня мигом передумать.
Нино отодвинулся от двери, чтобы я могла выйти из палаты. Я не осмеливалась посмотреть на папу. Я чувствовала себя на пределе и знала, что его разочарованный взгляд окончательно бы выбил почву у меня из-под ног.
– Нино, ты можешь отвезти Грету домой? Мне надо побеседовать с Невио.
– Конечно.
Нино направился ко мне. Мне всегда нравилась его невозмутимость.
Когда он подвел меня к папиной машине, я забралась в салон, не проронив ни слова. Я чувствовала себя совершенно не в своей тарелке, почти в шоке. Столько всего произошло за последние несколько часов. Мой мозг не успел все переварить.
Я даже не была уверена, что такое в принципе возможно.
Когда мы подъехали к особняку, тогда я нашла в себе силы сказать:
– Теперь будет война?
Нино выключил двигатель и глубоко вздохнул:
– Возможно, она уже началась.
