– Ты должен остановить отца. Пожалуйста. Много людей погибнет, причем из-за меня. Киара не сможет увидеть свою подругу Джулию, Фабиано – сестер, а Аврора – тетушек. Нам не нужна война. Я не хочу ее! Поговори с папой. Он тебя выслушает.
– Он ценит мою логику, но я не уверен, что в данный момент он в состоянии принять взвешенное решение. И еще остается вопрос с Лукой. Он ясно дал понять, что хочет войны. Если он объявит ее, мы не станем просить мира. Мы будем мстить с максимальной жестокостью.
Я зажмурилась. Боже! Кто бы мог вообразить, что любовь настолько разрушительна?
– Я так сожалею.
Нино промолчал, поэтому я вышла из машины и побрела к дому.
Когда я пересекла общую комнату, Джулио, который смотрел что-то на айпаде, вскочил с дивана, где он сидел рядом с Савио и сильно беременной Джеммой.
Киара, свернувшаяся калачиком в кресле, тоже поднялась.
Джулио помчался ко мне, на его лице было написано бурное возбуждение.
Его глаза, в отличие от моих, имели светло-карий оттенок, но волосы были такими же темными, как и у меня.
– Невио порезал Витиелло?
Савио оттолкнулся от дивана и направился к нам. Он посмотрел на меня в упор и коснулся плеч Джулио.
– Грета нуждается в отдыхе.
Киара, в свою очередь, легонько коснулась моей руки.
– Хочешь, я пойду с тобой?
Джемма с трудом поднялась с дивана. Ее беременность протекала дольше положенного срока. Ей следовало родить еще три дня назад.
В конце концов она сдалась – извиняюще улыбнулась и опустилась обратно на диван.
– Я в порядке. Невио получил удар ножом, а не я.
Киара кивнула, но я могла сказать, что она сильно беспокоится.
Я повернулась, покинула комнату и поплелась наверх в свою комнату, где меня ждали Момо и Медвежонок.
Я взяла Медвежонка на поводок и пристроила Момо на свободную руку, после чего спустилась по первый этаж и покинула наше крыло особняка через французские двери.
Я позволила Медвежонку и Момо облегчиться и погулять во дворе, прежде чем вернулась в комнату.
Медвежонок и Момо держались поблизости, очевидно, понимая, что я в беде.
Выключив свет, я съежилась калачиком на кровати. Я дрожала. Мне было холодно, несмотря на то, что Медвежонок прижимался к моей спине, а Момо лежал спереди. Раздался стук, и я открыла глаза. Из-за задернутых штор в спальне царила темнота.
– Да?
Дверь отворилась, и в свете, проникающем из коридора, я различила силуэт отца.
Папа щелкнул выключателем. Приглушенное сияние лампы озарило спальню. Тем не менее света оказалось достаточно, чтобы я разглядела измученные глаза отца.
Он был усталым и нервным. Медвежонок издал низкий рык и переместился, а матрас практически заходил ходуном.
Папа проигнорировал Медвежонка и вошел в комнату.
Я села и отправила Медвежонка в его угол, где он свернулся, не сводя пристального взгляда с папы, который присел на край постели.
Отец взволнованно и, пожалуй, несколько настороженно наблюдал за мной минуту.
– Ты солгала мне.
Я сглотнула, затем кивнула:
– Да, я солгала о поцелуе с Амо. Потому что понимала, как вы с Невио отреагируете, если узнаете.
Папа сжал челюсти:
– Но мы видели, как отреагировал Невио.
Я сомневалась, что реакция отца была бы намного лучше. Ведь и он тоже пролил немало крови за свою жизнь.
– Но все завершилось, так и не начавшись.
Взгляд отца буравил меня. Он желал, чтобы я рассказала ему все.
Но я до сих пор пребывала в замешательстве.
– Он скоро женится.
– Верно, – тихо подтвердила я, чтобы папа не подумал, будто я ничего не замечаю. Я не была столь хорошей и невинной, как он предполагал.
Я поцеловала мужчину, обещанного другой, и хотела сделать это снова.
Я была несчастна.
– Он не должен был подходить к тебе.
– Разве я лучше его? Если я знаю, что он помолвлен, и все равно целую его, разве это не делает меня грешницей?
– Мне плевать на грехи. Меня волнует только твое благополучие. – И отец выругался, что свидетельствовало об одном – его эмоциональное состояние тоже нестабильно.
– Я в порядке. – Я знакома с Амо совсем недолго. Если время лечит раны, сердечная боль, которую я испытала, должна когда-нибудь стихнуть, причем за краткий срок, верно?
К сожалению, хотя я не была в том уверена. Я влюбилась в Амо с первого взгляда, и теперь мои чувства стали даже сильнее.
Отец коснулся моей щеки.
– Мне следовало лучше защищать тебя.
Я грустно улыбнулась:
– Изменилось бы для тебя что-нибудь, если бы Амо не был обещан другой? – Я решила, что надо произнести это вслух, хотя и заранее знала ответ.
Папа сумрачно усмехнулся:
– Насчет того, что он хочет тебя? Ни за что на свете,
– Ты сказал мне, что сделаешь для меня все.
Папа обхватил мое лицо ладонями, его глаза пылали яростью.
– Только не это.
Я убрала его руки и покачала головой:
– Мое место здесь. И я говорю о войне. Пожалуйста, не допусти, чтобы она началась, пожалуйста, сделай так ради меня. Нам нужен мир.
