Я метнулся к двери, раздавая приказы переполошенной охране. Не знаю, что этот старик задумал, но ему не жить! Как смеет он касаться беззащитных женщин? Как мог он возомнить, что я оставлю безнаказанной подобную наглость?
Мой взгляд скользнул по лицу Элизы, на ее щеке «красовался» маленький кровоподтек. Посмотрел на Веру. В темноте, к которой она словно намеренно жалась, сначала не разобрал, но теперь явственно видел кровь. Разбитая губа немного припухла, на коже запястий алели полосы.
— Вера, — наплевав на приличия, кинулся к ней, бережно ощупывая. Иной раз так страшно было даже касаться, лишь бы не причинить ей боль.
— Александр, — она жалобно всхлипнула и как-то сжалась под моим взглядом, хотя, я уверен, он мог источать только нежность и беспокойство. Но она боялась.
— Расскажи мне все! — гаркнул я в сторону Элизы, едва обернувшись. Заметил, как обе они вздрогнули, и, пока Элиза копила смелость, я сгорал от негодования.
— Вера? — она подняла на меня большие влажные глаза. Они были такие темные, что я увидел собственное искаженное отражение, — Что происходит?
— Прости, — когда она разлепила губы, чтобы выдавить одно единственное слово, я подумал, что мой кошмарный сон воплощается в жизнь. Кольцо моих рук вокруг нее тут же ослабло, от чего Вера заплакала сильнее.
— Черт возьми! — Элиза же была настроена по-боевому. Мог бы сказать, как и всегда, если бы не неподдельный ужас на ее миловидном лице, который она старательно пыталась укрыть маской безразличия, — Извини, Александр, но я тебя обманывала, — изумление невозможно было скрыть, мне ведь ничего подобного и в голову не приходило, не от Элизы. Я считал ее открытой, простой, недальновидной, ветреной. Но то, что я услышал следом было просто невозможно, — Я никакая не графиня, а вторая принцесса Саадха, государства сааридов, — решимость ее с каждым произнесенным словом росла, я же, совершенно растерявшись, не стал прерывать ее исповедь, — Я прибыла сюда, чтобы забрать у тебя артефакт, который моя семья, можно сказать, одолжила твоей. Но на самом деле я просто хотела повеселиться и сбежать от ответственности.
Что ж… Теперь я узнавал ее, ту девушку, с которой когда-то был близок, и все же ничего о ней не знал.
— Теперь, — продолжала она, — Когда все это зашло слишком далеко, я больше не хочу в этом участвовать. Сталван… Он тоже саарид, и, кажется, сошел с ума.
— Я просто пытаюсь понять услышанное… Он… Что?! Всегда был таким?
— Похоже, мы родственники, — пожала она плечами, — Я об этом только догадываюсь, не уверена.
Вперил свой взгляд в истинную. А какая у нее роль в этом всем?
— Александр, — почувствовал прикосновение горячей руки Элизы к оголенному плечу, — Ей нужен врач. И побыстрее.
— Выйди, — девушка уже открыла рот, чтобы возразить, но передумала и, кивнув, вышла, захлопнув дверь.
— Какое к этому имеешь отношение ты?
Она шумно сглотнула:
— Я… Все расскажу… — Вера тяжело вздохнула, — Сталван привез меня сюда. Он спас меня от бандитов и наказал слушаться его, грозясь убить. Это страшно, — она провела рукой по лицу. Я видел, как тяжело ей было начать говорить, — Сначала я должна была следить лишь за Элизой. Возможно, он думал, что она нашла искомое и просто утаивает. Но, когда мы… Когда вы… Когда ты стал проявлять ко мне интерес, он затребовал, чтобы я искала этот чертов камень, так как могла входить сюда, — я скривился, как от сильной зубной боли, а она продолжала оправдываться, — Но я ничего ему не рассказывала, я клянусь! Я боялась потерять тебя, он говорил, если умру я, то и ты можешь. Быть может, он думал, что мы…
Вернув себе самообладание, я прочистил горло. Да уж, от такой пощечины будет сложно оправиться:
— Где артефакт?
Вера замерла, смотря на меня в отчаянии. Она знала, что я не смирюсь, она простилась со мной, я это видел. Но все еще не могла поверить, что это наяву.
Как и я…
Я захлопала глазами, пытаясь отогнать мысли, в которых себя жалела. Я так верила, так хотела верить, что наше чувство настоящее, истинное, что никакие преграды не смогут его сломить. Но теперь эта иллюзия рассыпалась на моих глазах, оставляя лишь разорванное в клочья сердце.
Слабо кивнула, еле заметно, ощущая, что силы мои действительно на исходе. Медленно прошла к камину, сняла со стены щит, украшенный гербом, и нырнула рукой в углубление, что скрывалось за ним. Нащупала небольшой гладкий камушек, размером с грецкий орех. Он был теплый, нагревался десятки лет от жара пламени, но не растрескался. Думала, может, хоть эта важная для всех вещица вызовет у меня какое-то чувство, но нет, мне было все равно на его ценность. Мне было на все теперь все равно.
Когда Александр протянул в мою сторону руку, я осторожно вложила артефакт в его ладонь. Попыталась коснуться холодных пальцев, но он отпрянул, не желая прикасаться к той, что была заражена губительной ложью. В его глазах я была наихудших воплощением его представлений о любви всей жизни, но я готова была его полюбить со всеми недостатками и достоинствами. Быть может, еще не все потеряно…