Вытянувшись по стойке смирно, офицер принял приказ и, прогромыхав доспехами, ретировался.
Все знали, на что способен мужчина Эберхарт в минуты отчаяния. Пусть страх подстегивает их стремление, будут стараться лучше.
Я заглянул в небольшой проем двери, оставленной лишь немного приоткрытой. Эскулап колдовал над Верой, делая кровопускание. Он смешивал какие-то настойки. Я видел, как дрожат его руки, от чего склянки каждый раз звякали. Старательный.
— Почему ты просто не сказала мне? — обратился к Элизе, но смотрел лишь на девушку, в которой едва ли еще теплилась жизнь. Если она не выживет, мне тоже не спастись. Я еще никогда не слышал, чтобы дракон так оплакивал свою судьбу, это совершенно оглушало меня.
— Это так сложно объяснить, — осторожно начала она, вздыхая, — Я злодейка, понимаешь? Всегда такой была. Ну, потом как-нибудь расскажу. Мне важно было уйти от вездесущего контроля семьи, меня хотели выдать замуж за кого-то, кого я даже никогда не видела! — она подошла ближе, чтобы встать рядом, — На какие только ухищрения мне не приходилось идти. Когда же я оказалась здесь, свобода будто опьянила меня. Казалось, кругом одна сплошная безнаказанность, словно мне все по плечу, — Элиза смотрела куда-то в сторону, ничего не разглядывая, ни на чем не концентрируясь, погружаясь в воспоминания, — Я не любила тебя, но я никогда об этом и не говорила. Хотя ты мне и нравился, честно. О Сталване, о его участии в поисках, я сама узнала не так давно. Он угрожал, что отошлет меня обратно, ведь мой суженый ждал уже довольно долго, а мои поиски ни к чему не приводили. Да я и не искала, — девушка теперь посмотрела на меня более осознано, по щеке скользнула слеза, скрываясь где-то под подбородком, — Александр, я могла бы вымаливать у тебя прощения для себя. Но я не стану, я не считаю себя такой ужасной, чтобы ты клял меня до скончания веков. Но Вера… Она жертва этой ситуации, наивная овечка… Думала, будет в сказке, а попала на бойню. Ты ведь это понимаешь?
Я шумно втянул носом воздух. Взгляд блуждал. Я претерпевал такую яростную вспышку, что сложно было оставаться спокойным:
— Иди к себе.
— Что? Нет!
— Уйди.
— Не заставишь! Я останусь здесь! Если тебе теперь все равно, это не значит, что мне тоже! Вера — единственная, кто признал меня живой, такой, какая я есть, не ожидая чего-то большего или лучшего! Смогла разглядеть мое несчастье. А ты… Черствый сухарь! Я останусь с ней!
Ее решимости можно было позавидовать. Я же совершенно не понимал, что делать дальше.
Мой новый яркий мир рушился. Словно солнце вдруг утратило свой сияющий блеск, мою душу заволакивали мрачные тучи. В ушах стоял ее умоляющий голос, перемежаемый с яростным воем дракона. Каждое слово, что пролилось из ее уст, наполняло меня болью, будто не она терзалась от яда, а я. Быть может, я такой законченный эгоист, ведь оказался к ней так жесток, думая лишь о том, как невыносимо предательство, что все вокруг сотворили. С этой отвратительной правдой умирала часть меня, руша то, что когда-то было целым и безмятежным. Меньше суток я был самым счастливым мужчиной. Теперь же неоправданные ожидания сковали меня тяжелыми кандалми, затрудняя даже дыхание и заполняя мысль горестными раздумьями.
Я попятился от Элизы в темную часть коридора. Мне нужно было перевести дух, взять себя в руки. Разглядеть то хорошее, что я отчаянно отвергал. Мне нужно измениться, нужно признать собственную уязвимость перед моей истинной, прожить это и снова обрести свое счастье, преобразившись, оставляя все это в прошлом.
— Это был тебе урок, мой друг. Необходимый. И мне.
— Ты в порядке?
— Сегодня я стану сильнее вместе с тобой. Хоть это и больно.
— Знаю, друг. Пусть мы были словно к сказке, теперь станет ничуть не хуже.
Драконица тяжело застонала. Когда я открыла глаза, обнаружила себя в ее теплых лапах, она бережно укрывала меня, хотя сама страдала и болела.
Я осторожно коснулась ее морды, ощущая родное тепло. Когда она открыла глаза, я ахнула — в них стояли слезы.
— Мне кажется, я умираю, — пророкотала она, но голос ее снова звучал глухо, как тогда, когда мы еще не соприкоснулись.
— Не смей! — я прильнула к ней, раскидывая руки. Мне хотелось обнять ее целиком, хоть это было и невозможно, но не отпускать, — Не смей оставлять меня!
— Глупышка… Мы обе уйдем.
— Нет, нет, нет… — я замотала головой, прогоняя непрошенные слезы, — Прошу, скажи, что мне сделать? Мы должны бороться!
— Ты слаба, Вера. Теперь, когда у тебя нет прошлого, а твое будущее от тебя отказалось… Мне кажется, нам уже ничего не поможет.
— Поможет, еще как поможет! Я что-то сделаю. Я что-нибудь…
— Тебя зовут, — драконица прикрыла глаза и уложила голову на вытянутые лапы.
Когда она прервала меня, я прислушалась. Тихий голос повторял мое имя, будто бы очень издалека. Видимо, мне нужно было возвращаться. Я коснулась носа драконицы, от чего она приободрилась. Встретилась с ее прямым упрямым взглядом, точно, как у меня. Когда-то…
В миг видение развеялось, и я резко вдохнула, подскакивая на постели.