Адамар был моим самым близким другом с самого детства. После того, как родителей не стало, Сталван договорился о моем нахождении в королевском дворце, ссылаясь на лучшую безопасность, на сколько я помню. Двор оказался не слишком милосерден к детям — нас только и делали, что гоняли на занятия. То одни, то другие. К вечеру я просто валился от усталости и количества информации, полученной за день.
Однажды мальчишка, слывший среди нас самым несносным, подговорил помочь ему подшутить над старшими девчонками. Опуская подробности, скажу лишь, что нас тогда, конечно же, отловили и сильно наказали. Но какое же было удовольствие смеяться над зеленоволосыми принцессами. То был, разумеется, Адамар, как позже выяснилось, принц и главный наследник. С тех пор мы не разлучались. А когда осиротел и он, помогал выбираться из омерзительного омута скорби.
— Ты хорошо выглядишь, — после моих слов король звонко хлопнул себя по выпирающему пузцу.
— Стараюсь прослыть великим! — мы оба прыснули, стараясь не загоготать, как и раньше, когда скрывали наши шалости, — Да… — протянул он, плюхаясь на диван, — Садись, чего встал? Рассказывай.
— М? — переспросил, усаживаясь в кресло напротив.
— Зачем приехал? Ты ж как черепаха, замок твой как панцирь.
— Угу, или орех…
— Ну точно. Итак? Ты никогда у меня ничего не просил, хотя я сам жаждал вознаградить тебя за годы дружбы, — он вскинул голову, праздно оправляя сюртук, и повелевающим тоном добавил, — Говори же!
— Ой, перестань. Я просто… Мне нужен душевный разговор. Не с королем, а с другом.
— Ох, — Адамар скинул корону, зашвыривая ее в другой угол своего дивана, — Ты такой серьезный стал, аж тошно. А раньше? Рот не закрывался, вечно лыбился, будто к ушам улыбка пришилась. Когда мы стали вести себя как снобы?
— Когда повзрослели, я полагаю, — печально улыбнулся и отвел взгляд. Он прав. Что такое тридцать с чем-то лет для дракона? Я еще, можно сказать, юн. А в юности все совершают ошибки. Нужно уметь их признавать и пытаться исправить, — Адам, я не буду юлить, так что скажу прямо. Я встретил свою истинную.
— О-о-о! — он наклонился ближе, упираясь руками в свои колени, и выпучил глаза, — Ну? И кто эта несчастная?
— Вот… С этим как раз проблемка, — замялся, — Она не помнит. Амне… Что-то там. Ничего не помнит. Предполагаю, что и зовут еще по-другому.
— Ничего себе! — друг присвистнул, — Я был уверен, что ты чахнешь там, вдалеке. А теперь вон что выясняется! И? В чем сложность?
— В том, что я ее обидел.
Адамар досадливо и нарочито громко хлопнул себя по коленям. Поднялся, прошелся по кабинету, снова сел.
— А ты ее истинный?
— Она человек.
— Ой-е… Это несколько осложняет тебе задачу. Что же ты хочешь от меня?
Я улыбнулся. Все он думает, я стану вести себя, как эти придворные лизоблюды.
— На самом деле, я искал, пытался разузнать о ней больше. И я догадываюсь, откуда эта девушка, — я видел, как замер он в ожидании и напряжении, — Быть может, если я подарю ей ее воспоминания, она простит меня за мою резкость и… — раздраженно засопел, — Отвратительное поведение, — я замолчал, и Адам взорвался.
— Знаешь, Алекс, я ей очень не завидую. Друг, слишком долго топчешься, все ходишь вокруг да около вместо того, чтобы просто сказать прямо. Наверняка, из-за этого и обиделась.
— Просто пригласи нас на свой осенний бал.
— И… Все?
— Все.
Он выдохнул, я даже не понял — облегченно или смущенно.
— Ты мог приехать на него без всяких приглашений. Ты ж знаешь.
— Знаю, — мы улыбнулись друг другу, — Я просто хотел с тобой поделиться до того. А то какой был бы скандал… Король на балу хлопает в ладоши и верещит от радости, как девчонка.
Он хлопнул меня по плечу и рассмеялся:
— Ну так! Такое событие! Чего уж тут не поверещать? — он немного понизил голос, — Ты ведь не хотел…
— Да, не хотел. Но потом кое-что прояснилось. Мой отец не был безумен. Он… Ладно, знаешь, в другой раз.
Адамар озадаченно нахмурил брови прежде, чем снова включил свою ауру царственности:
— Я хочу узнать, герцог. На балу представишь мне отчет.
— Как пожелает Ваше Величество, — я снова склонил голову, прощаясь. Он махнул рукой, и я ушел.
Я знал, что в глубине души он еще обижается на меня за мой малодушный побег домой. Я был стражем справедливости, индикатором верности при нем. Сколько интриг мы распутали? Сколько заговоров предотвратили? Рано приняв всю ответственность царственного бремени, Адам замыкался в себе и становился все слабее, как правитель. Он чах на моих глазах, страдая от безответных чувств к своей истинной, которую он видел лишь несколько раз. Кстати, одна из иностранных принцесс, которой не посчастливилось стать жертвой нашей шутки с зеленой краской. Человеческая не понимала его безумного чувства, тем более, еще в детстве она была сосватана какому-то князьку, я даже не помнил, каких земель. Что ж, я каждый день вдыхал в него жизнь, устраивая им одну случайную встречу за другой, пока и она не воспылала любовью.