Она все еще была связана со мной. Я не мог все испортить. Не мог.
— Господин? Ваша милость.
Я нехотя оторвался от губ Анжелики. Она тут же смущенно опустила задранную юбку.
«Черт бы побрал эту неуемную стражу!»
— Что у тебя? — раздражение даже не пытался скрыть. Мне было слишком тесно в штанах, чтобы меня без последствий могли отвлечь.
— Здесь господин… У него что-то важное для вас.
Анжи удивленно вскинула брови. Я же скривился, обычно подобные встречи не сулят хорошего.
— Лортина ко мне. Пусть как раз и проводит ко мне этого гостя.
Уже через десять минут кабинет стал походить на проходной двор. Я, смущенная Анжелика, суровый Лортин, какой-то незнакомец с совершенно непроницаемым лицом и стражник, что привел его в поместье.
— Так, ты. Выйди, — солдат спешно поклонился и покинул помещение. Я перевел взгляд на мужчину, — Чего тебе, старик? Благотворительностью я не занимаюсь.
— Замечательно, ваша светлость. Потому что мне нужны не ваши положительные качества, мне нужен лишь интерес, — его голос звучал строго. Я внимательнее пригляделся, оценивая его внешний облик. Не мог сказать, что он одет богато, но аккуратно и с определенным стилем.
— В чем он? Этот интерес, — голос Лортина зазвучал удивительно вовремя. Отругал себя за задумчивость — нельзя делать слишком большие паузы.
— В одной очень важной для вас барышне, — старик улыбнулся, он явно знал, что мне нужно. Вот только как он воспользуется этой информацией?
— Вероника? — с испугом проговорила Анжелика.
— Я слышал, вы хотели бы перевыбрать невесту? — он обращался ко мне. Хитрец сразу определил, за кем здесь определяющее право голоса.
— Хотел.
— Я могу вам помочь. Видите ли, одна из моих способностей — влиять на решения людей, — он сцепил руки за спиной, важно прохаживаясь перед нами.
— Что ты хочешь? — он замер, оглаживая густую аккуратно подстриженную бороду, — Мести? — иронию в голосе не перекрывал даже интерес в его обещаниях.
— Не мести, господин. Мне нужно правосудие.
Опомнилась, когда почувствовала под ногами твердую поверхность. Сама не заметила, как позволила чувствам вырваться на поверхность, моя вторая суть творила, что хотела, а я даже не нашла в себе сил воспротивиться.
— Не смей меня подавлять!
— Тебе не понравилось?
— Эти жестокие обжимания? Нет.
— Ну, зато он запомнит, что тебя не стоит огорчать.
Я коротко глянула на Александра, который был неподалеку. Рубашка на спине была изодрана, будто я вцепилась в его человеческое обличие. Белая ткань пропитывалась кровью так стремительно, будто проливалась все больше с каждым последующим ударом сердца.
Он обернулся, точно почувствовал направленный на него взгляд, я тут же отвела в сторону, не в силах вынести этой нежности, что дарили его голубые глаза. Будто бы он ласкал меня одной лишь мыслью. Или я опять выдумываю то, чего нет? Боковым зрением отметила, что он решился подойти ближе. Как, интересно, он оценит произошедшее?
— Вера, — обратился он ко мне своим волшебным бархатным голосом, от которого мои коленки тут же затряслись. Я бы слушала его вечность. Уже наивно представила, как каждый день он мог бы желать мне доброго утра и спокойной ночи. Остынь уже! Я сделала вид, что поправляю платье, разглаживая несуществующие складки ткани на талии, — Я понимаю, что был слишком категоричен, — короткая пауза, он ждал моей реакции, я же не поднимала головы, — Моя холодность и отстраненность обидели тебя.
Когда я намеренно отвернулась, всячески избегая нашего контакта, он злобно рыкнул и притянул к себе, крепко ухватываясь за талию. Я вскрикнула, не ожидая такой резкости от обычно спокойного Александра, и совершила самую огромную ошибку — позволила себе утонуть в блеске его волшебных глаз. Зажмурилась, пытаясь прогнать восхищение, что сводило с ума.
— Боже! Не веди себя как ребенок.
Он выдохнул это едва ли не мне в губы. Но это не подействовало на меня опьяняюще, как я рассчитывала. Зато прилив гнева обжог настолько сильно, что мне не составило труда отпихнуть мужчину от себя подальше. Теперь уже он не был так уверен в себе, но лишь миг. Всего миг, прежде, чем он вспыхнул в раздражении. Так мы и уставились друг на друга, испепеляя взглядами, словно вот-вот кинемся в драку.
Я уже не представляла, чем могло бы кончиться это противостояние, ведь совсем не хотела уступать ему себя так легко. Да, я призналась ему в своих чувствах, призналась, что не отступлюсь. Но это вовсе не значило, что сейчас все станет так, как было прежде. При этом мне и не хотелось его мучить. Может, лишь немножко проучить.
— А ну, молодые! Прекратите! — Кара показалась на нижнем пролете. Она помахала перед собой фонарем, от чего мы тут же отпрянули друг от друга, смиренно склоняя голову перед этой доброй женщиной, которая желала всем лишь добра, — Ишь ты! — она засопела, преодолевая одну ступеньку за другой, переваливаясь из стороны в сторону. Настолько мило в своей неуклюжести, что я не сдержала улыбки.