Я поднялся из кресла неторопливо. Так же медленно стал приближаться к нему. Видимо, Сталван всё-таки начал ощущать угрозу, исходящую от меня, так как тут же подобрался, еще больше выпрямляясь.
— Простите, господин. Теперь я понимаю, что допустил множество непростительных ошибок.
— Мы похожи с отцом, верно. Должно быть, каждый, кто знал его, когда смотрит на меня, видит именно его. Но ты воспользовался тем, что я мягок по отношению к слугам, — я был совсем близко. Как и я, этот мужчина был высокого роста, однако сейчас, мне казалось, что он мечтал стать меньше, чтобы улизнуть от этого отчитывания в какую-нибудь щель, — Ты ошибаешься, если считаешь меня слабохарактерным. Я не стану метать и злиться. Ты понял?
— Да, господин.
— Хорошо, — я хлопнул в ладоши, точно хотел отключить гнетущую атмосферу. Достаточно бодрым шагом вернулся к своему креслу и сел обратно, положив руки на подлокотники, — Учитывая мои пожелания и проанализировав собственные ошибки… Тех, кого привел, отошли обратно. Подготовь других, Сталван.
— Да, господин.
— И подумай, не хочешь ли ты, наконец, уйти со службы.
Мужчина в очередной раз поклонился, и, не поворачиваясь ко мне спиной, ретировался, тихо прикрыв за собой дверь.
— Какой Грозный мальчишка…
— Мальчишка? Ты в своём уме?!
— По меркам драконов ты еще мальчик.
— Я не хочу знать меры вашей нормальности.
— Ты — дракон. Но отрицаешь свою суть. Отрицаешь меня!
— Я даю тебе волю. Чем ты недоволен?
— Тем, что мы не единое целое. Ты отказываешься от меня. Почему?
— Потому, что я теряю контроль. Как и мой отец. Тогда я запер тебя, ты же знаешь.
Прежде, чем он мне ответил, на какое-то время воцарилось молчание. Я не был уверен, что он снова заговорит.
— Ты сам сказал, что ты — не он. Жаль, что ты не веришь себя так, как я верю в тебя.
И он снова замолчал. Внутренние диалоги с моим вторым я остановились всё более нечастыми. Мой дракон обижался, что я подавляю его. Я обижался сам на себя! Ну я не мог позволить истории повториться!
С того случая на наши земли будто бы опустились вечные сумерки. Редко можно было наблюдать солнце, да и то, только с высоты замка или какой-то горы. Или полета…
Сам не заметил, как погрузился в воспоминания из детства. Точнее, в один из несчастнейших дней моей жизни.
Мой отец, Риккард Эберхарт, был герцогом Рамилии. Наши земли были плодородные, люди здесь были счастливы. Начиная лишь с парочки деревушек у замка, герцогство быстро начало процветать. Появлялись небольшие городки, жизнь здесь кипела и царила. Здесь же отец и повстречал свою истинную — любовь всей его жизни, мою маму, Лавинею. Простая девушка, круглая сирота, что попросилась служанкой в его дворец. Когда камердинер хотел выгнать её, герцог лично пришёл за ней, ведомый этой связью, что ощутил его дракон. С того дня они не расставались ни на миг. Я был ранним ребенком, но любимым. Я запомнил их такими молодыми и счастливыми…
Через несколько лет, когда я уже был в том возрасте, чтобы соображать, мама забеременела снова. С самого начала что-то было не так, я это чувствовал, хоть мне этого и не говорили. Она всё время лежала, без конца в замок являлись врачи, все помещения у ее комнат пропахли снадобьями и лекарствами. Отец… Был смурнее тучи. Его вспыльчивость обернулась опасными гневными приступами. В замке поселился страх, который стал распространяться, как зараза, по всем окружающим землям. Все, в том числе и я, замерли в ожидании того, что им сулит плохой исход.
Когда наступил день родов, мама не смогла разродиться. Не знаю, в чём было дело, да это теперь и не важно. Ей не хватило сил, чтобы изгнать ребёнка из своего тела. Доктор, что пытался помочь разрешиться ей от бремени, не владел магией. Единолично он решил, что герцогу важнее дитя, чем возлюбленная. Он не был драконом, а потому не знал, чем может обернуться потеря истинной. Когда моя мать стала настолько слаба, что не могла даже пошевелить рукой, проклятый врач распорол её живот, чтобы извлечь дитя. Сейчас я знаю, повитухи умеют делать это аккуратно, но тогда это был приговор для бедной роженицы. К несчастью, мой маленький брат уже был мёртв. И это было последнее, что увидела моя мама перед тем, как испустить дух.
Отец пришел в настоящую ярость. Горе ослепило его, выжгло всякую человечность в нем. Обернувшись драконом, он казнил неудачливого врача, а потом… Он просто уничтожил половину своего земельного надела. Вылетев из замка, тут же сжег родное селение доктора. Там, где он слышал смех, не оставалось ничего — всё поглотил драконов огонь.
Слугам тоже досталось. Когда на церемонии прощания с матерью одна из горничных всхлипнула, оплакивая любимая госпожу, отец, не колеблясь, толкнул её в пламя, которое пожирало тело его возлюбленной жены.
Я не мог позволить себе сойти с ума. Я избегаю этих приёмов, я пользуюсь любовью Элизы, не являюсь на официальные королевские приемы… Всё это помогает мне избежать роковой встречи с истиной, из-за которой я могу тоже превратиться в чудище.