— Конечно, хочешь, дорогая, — он выглядел точно довольный кот. Каспар встал и обошёл меня со спины. Положив свои руки на мои плечи, легонько сжал, — Всё будет именно так, как мы хотели, моя Анжелика. Ну а я совершу главный вклад в нашу будущую семейную жизнь и позабочусь, чтобы она не вернулась.
— Девочка? Вставай, мы уходим.
Старик осторожно потрепал меня по плечу, от испуга я тут же подскочила. Первое, что я увидела, было лазурного цвета небо. Высокие кроны деревьев не позволяли солнцу целиком проникнуть в лес, однако золотистые лучи пробивались, мерцая от каждого порыва ветра, что заставлял покачиваться листву.
— Как тебя звать-то?
— Я не помню… — честно призналась, смущенно опуская взгляд. Я чувствовала себя глупо. Ощущала себя опустошенной. Впрочем, именно так оно и было — я была пуста. Без имени, без прошлого и без настоящего.
Будет ли у меня будущее?
— Совсем? А на ум что первое приходит?
Я крепко зажмурилась, пытаясь в очередной раз напрячь память.
— Вера. Кажется, так… — протянула я, и тут же быстро добавила, — Но я не уверена.
— Вера, значит. Я Густаво. Живу здесь всю жизнь, на село дров заготавливаю. А ты не из наших мест. Может, с другого края леса, — старик пожал плечами.
— Вы отведёте меня в ваше село, господин?
— Эй, девочка! живу уже семьдесят лет, но господином мне стал. Коль по имени звать неохота, называй как попроще, дядей. Ну, или как там.
— Простите, дедушка Густаво.
Он одобрительно кивнул, улыбаясь. Очевидно, он был рад, что мы так быстро пришли к какому-то компромиссу. Мне же в обществе этого доброго старика становилось спокойно. Он показался мне честным и безобидным.
— Значит, поживёшь пока у нас. Моя старуха рада будет гостям. Может, как выспишься хорошенько, так и вспомнится что.
Я закусила губу:
— Мне неловко вас стеснять.
Густаво лишь отмахнулся и прибавил шагу, оказываясь необычайно ловким для своего возраста. Вскоре мы вышли из леса и почти сразу оказались в небольшой деревушке. Уже смеркалось, но жители, занятые работой, не торопились по домам. Они все здоровались с моим сопровождающим и интересом разглядывали меня. Должно быть, я была похожа на чучело, так как дети шарахались в разные стороны, оглядываясь в мою сторону.
— Пара минут позора, и мы… Пришли, — Густаво точно читал мои мысли, меня поразило, как чутко он уловил моё настроение, — Адма! Адма! Встречай гостей!
Из глубины небольшого дома донёсся бойкий женский голос, который звучал всё громче по мере приближения и самой его хозяйки.
— Кого там принесло? Если Мария, скажи, чтобы сама разбиралась со своими соленьями. Батюшки! — передо мной появилась крупная женщина в простом платье из домотканого материала, на её плече было полотенце, на лбу испарина, со стороны кухни валил пар. Очевидно, она и сама занималась какими-то заготовками на зиму, — Что с тобой случилось, деточка?
— Вот пристала! — напустился на жену Густаво, — Ей поесть да помыться надо. У Марии своей одежды попроси какой, у ней дочка такой же фигуры.
— Что это я… — засуетилась Адма. Она быстро перекинула полотенце на мужа, поправила фартук и выбежала из дома.
— Проходи, Вера, не стесняйся. Живём скромно, сразу скажу. А у тебя, вижу, ручки белые, не из крестьянских.
Почему-то я смутилась. Казалось, он сейчас посмеётся надо мной и наречёт неумёхой.
— Дедушка Густаво, я помогу вам по хозяйству.
— Поможешь, деточка, поможешь. Из колодца сама сможешь воды натаскать?
Я неуверенно кивнула, опуская глаза. Густаво же смотрел на меня с хитрым прищуром и улыбался. Было ощущение, что он знал обо мне больше, чем я сама.
Эти добрые люди предоставили мне кров. Когда я помылась и поужинала, отправили спать, выделив мне целую комнату. Адма хоть и показалась на первый взгляд суровой, была ко мне очень добра. Её соседка поделилась со мной нарядами и подарила мне новую ночную рубашку. Так что я, наконец, вылезла из тряпья, которое на себя намотала, и, облачившись в спальную одежду, лежала на кровати. В комнате да и во всём доме пахло деревом и сеном. И, как я заметила, мне нравился этот запах, поэтому я дышала ровно и глубоко. За окном уже пели сверчки. Круглая луна заглядывала в мое окно, освещая контуры скромной обстановки моей комнаты. Я немного поворочалась на жесткой лежанке и устроилась, смотря в потолок.
Теперь, когда мои мысли не были озабочены примитивным выживанием, и я могла спокойно подумать, от чего-то мне стало грустно. Щемящее чувствую распространялась в груди зияющим провалом, но я не могла вспомнить причину этого ощущения. Словно бы я потеряла нечто близкое и ценное. Такое, что даже теперь, хоть я и ничего не помнила, не давало мне покоя. Что же случилось? Что или кого такого необходимого я оставила вместе со своими воспоминаниями?
Какой была моя жизнь. Картина из тёмных фрагментов, проплывающих перед глазами, никак не складывалась, и это снова заставило мою голову разболеться. Ощутила, как по виску скатилась слеза. По кому могу я так страдать? А по мне? Они страдают, потеряв меня…?