Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Огляделась в поисках… Кого…? Чего? Где я вообще…? Осмотрела свои руки — все в грязи и царапинах. Уселась, обратила внимание на лохмотья, что раньше, скорее всего были платьем. Такие хорошие швы! Откуда у меня вещь такого качества? На коленях болтался разорванный подъюбник, у меня же возникало всё больше вопросов. Кто я, чёрт возьми, такая? И почему я в таком виде?
Голова нестерпимо болела, это я поняла сразу, как начала усиленно думать. На лбу нащупала большую шишку и рану. Провела рукой по лицу — кроме засохшей кровавой корки, кажется, ничего не повредила.
Дальше я попыталась встать. Видимо, я всё же упала с высоты, так как копчик болел при каждом движении. Странно, что я умудрилась удариться в таком количестве слоёв ткани. Так, кажется, под этим платьем есть ещё одно…
Начала стягивать лохмотья. Со шнуровкой сзади справиться было сложнее всего.
Оу… Это нижнее платье совсем не то, в чём следовало бы ходить, хотя тоже очень красивое и, главное, не порванное.
Начала усиленно думать. Оторвала большой лоскут от целой части красного верхнего наряда, прикидывая его к телу и так, и эдак. Обмотав куском грудь и талию, подумала, что так уже будто бы почти нормально. Закончив с нарядом, я вновь огляделась по сторонам, раздумывая, что делать дальше.
Я никак не могла вспомнить, в какую сторону идти, откуда я пришла. Как я здесь оказалась? Как меня зовут?
Когда в моей голове прозвучал этот вопрос, и я поняла, что никак не могу на него ответить, паника придавила меня обратно к земле: ноги подкосились, и я снова свалилась на ушибленный зад.
— Так, давай по порядку, — проговорила и я вслух, закрывая лицо руками, — Я была… Я… — никаких воспоминаний, ничего. Я будто бы только родилась — не смогла призвать ни одного знания из собственной головы, — Так… Это — платье, я знаю. И это, кажется, дуб, А это — клён. Отлично! А я…
Будто бы что-то крутилось на языке, но я тыкалась в непроницаемую стену. Это должно было быть так просто: сказать, как меня зовут.
— Чёрт!
Раздражённо выдохнула, пытаясь унять головную боль. Не обращать внимание было проблематично. Я снова заставила себя встать. А теперь надо было идти. Просто пойду прямо.
Не представляю, сколько я брела. Ощутила, что живот заурчал. Когда я последний раз ела? Засмеялась. Даже этого я не помнила. Сколько я провалялась в этом лесу? Подняла голову, вглядываясь в сиреневое небо.
— Замечательно, скоро стемнеет…
Когда ночь, такая липкая и всеобъемлющая, опустилась на лес, она поглотила его целиком. Ничто не освещало мне путь. Какое-то время я пыталась пробираться на ощупь, но, ударившись пару раз и ободрав ногу, решила дождаться рассвета. Спиной привалившись к дереву я всё же уснула.
К утру головная боль прекратилась. Мне очень хотелось есть, а ещё помыться или хотя бы умыть лицо. Я побрела дальше, куда глаза глядят, молясь про себя, чтобы я, наконец, вышла к другим людям. Быть может, кто-то меня узнает, и я вернусь домой.
Это наивно, да? А если я из другой деревни, с другой стороны леса? Я пошла наугад, надеюсь, на собственную интуицию. А если я ошиблась? Почему я в этом лесу? Быть может, мне нельзя домой? Боже… Почему я сразу об этом не подумала? Эти мысли сводили меня с ума. Я не знала ничего о своей жизни. Что же мне делать?
Вдруг услышала стук топора вдалеке. Это я совершенно точно знала. Тук-тук-тук. Прибавила шаг, почти сорвалась на бег и выскочила на большую поляну. Дровосек замер с занесённым над бревном топором.
— Ты кто такая?
Ощутила вспышку раздражения. Я сама себе не могла ответить на этот вопрос, почему должна напрягаться ради какого-то незнакомого старика?!
— Я не знаю. Сэр, поверьте, я не понимаю, как оказалось здесь. Я иду уже второй день.
— Мягко стелешь, — усмехнулся он, возвращаясь к своему занятию, — разбойница?
— Я клянусь, нет! Или… Я не знаю, но мне так не кажется, — сама не заметила, как голос мы стал похож на жалобный скулёж, — Прошу, помогите мне.
— Делать мне нечего!
— Хотя бы скажите, где город. Пожалуйста!
Старик хмыкнул и надолго замолчал. Когда он понял, что я не намерена уходить, весело закивал:
— Закончу, пойду в город. Жди, девочка. Провожу.
И я снова принялась ждать. Наблюдая, как он опускает и поднимает топор, немного задремала.
— Что нам делать? Что делать? — прошептала я, сильно сжимая свою маленькую чашку. Я старательно делала вид, что всё в порядке, вот и сейчас наслаждалась вечерним чаем на террасе поместья.
Каспар осторожно перехватил посуду и другой рукой сжал мою освободившуюся дрожащую ладонь.
— Ничего не будем делать. Жить дальше. Я думаю, она не выживет. Раз не возвращается уже второй день, значит…
— Не говори так! — я одёрнула руку, будто обожглась.
— Анжелика, легко не будет. Ты должна была испытывать муки совести, когда начала спать со мной. Теперь лучше молись, чтобы Ники сгинула где-то, а ты осталась единственной наследницей.
— Я не хочу этого…