— Ослепленный своей ненавистью и гордыней, ты даже не заметил во мне перемен? — цокнула языком и резко одернула замявшуюся юбку, — А ведь ты знаешь меня с детства, Каспар, — усилием воли я полоснула огненным хлыстом по его откляченной заднице, — Каспар, что с тобой? Уже не слишком веришь в успех своего крестового похода? — снова удар, от которого он свалился на коленки, тут же пытаясь отползти на четвереньках подальше. Я издевалась, делала больно, но недостаточно, чтобы он действительно страдал. Мое уязвленное женское достоинство требовало немедленной расплаты за то, что он пытался сделать со мной еще пару минут назад. Но жажда настоящей мести, а не мелкой и малодушной, захватывала все мои мысли. Горящими глазами я преследовала каждый его жест, слухом улавливала каждый стон и удивленный вскрик, — Ты мнишь себя великим очистителем, да? Выбираешь лучшее, что пойдет с тобой в новый мир, — горько усмехнулась, позволяя себе рассмеяться, наблюдая за его жалкими попытками избежать расплаты.
— Что это такое? Что ты делаешь со мной?! — Каспар взвизгивал, точно хрюшка. Ее еще не резали, лишь показали нож, но она уже в ужасе.
— Хм… Дай-ка подумать, — в ненастоящей задумчивости вскинула взгляд на потолок. Чуть ослабила жар, чтобы и неудачливый жених мог посмотреть на меня. И он посмотрел. Ровно в тот момент, когда пламя, вырываясь наружу, вспыхнуло в моих глазах, направленных на него. Его лицо уже было обожжено, на щеках красовались волдыри, брови обгорели, губы растрескались и блестели, источая какого-то неприятного цвета жижу, кожа на носу встала коркой, какая бывает на жаренной курице, — Я, конечно, добрая, как ты и сказал. Поэтому вряд ли заставлю тебя страдать так же сильно, как пришлось мне. Ты не переживешь эту ночь, Каспар, не выйдешь из этого замка. Я обещаю тебе.
— Я все равно победил, Ники. Я останусь жить в своем ребенке, и Анжелика… Вы рано или поздно встретитесь, и ты снова увидишь меня, — он тяжело дышал, слова давались с трудом, учитывая, что я снова усилила его боль. Он с упоением выплевывал каждое слово, мне показалось, даже пытается улыбнуться.
Мой взгляд был направлен только на его утратившее всякую привлекательность лицо, и я чудом, в самый последний момент, заметила, что он потянулся к мечу на своем поясе. Лязгнув, тот освободился из ножен. Ослабевший Каспар стал медленнее, и я смогла сделать шаг назад, прежде, чем лезвие рассекло воздух там, где только что была моя голова.
— Мы еще посмотрим, что останется от твоего никчемного наследия, — я до боли сжала виски пальцами, казалось, моя собственная голова пылает. Оружие со звоном упало к моим ногам, когда Каспар снова свалился с криком. На сей раз пламя овладевало всем его телом, забираясь под доспехи, — Насилие порождает насилие, — я наблюдала, как истошно надрывая горло, мужчина перекатывается по полу, безуспешно пытаясь сбить магический огонь. В его случае это было невозможно.
— Нет! НЕТ!
Он все кричал и кричал. В некоторых местах на доспех попадали капли крови или чего-то другого, что тут же начинали шипеть и прикипать коричневыми пятнами. Я снова склонилась над ним, прогибаясь в спине.
— Одна ошибка за другой вели тебя к этому мигу, Каспар. К моменту моего отмщения, — я знаю, он видел, как я ликовала, как не сдерживала улыбку, — Ты сгоришь в ненависти. Своей, моей… Без разницы. А знаешь, я ведь так боялась. Но все оказалось так просто. Я ведь дракон, — он пытался что-то сказать, но голос заглушил мой смех. Истеричный, переполненный невыносимыми душевными страданиями. Я прикрыла глаза, теперь я по праву занимала самую верхнюю ступень в этой «пищевой» цепи. Один за другим мои враги обратятся в пепел.
Короткая вспышка окрасила мир перед глазами красным, неся с собой все более усиливающуюся боль. С хриплым вздохом Каспар провернул кинжал, который воткнул в мое колено. Звонко рыкнув, я попятилась, припадая на левую ногу. Тяжело дыша, я взывала к драконице.
— Наигралась?
— Пусть сдохнет!
— Ты даруешь ему благородную смерть, которой он не заслужил.
Облачившись в родной драконий облик, я с силой ударила хвостом по стене, опрокидывая на себя высокие деревянные шкафы, заставленные книгами и древними фолиантами. Теперь боль ощущалась сильнее, точно все мои чувства выросли вместе со мной, максимально обострились. С потолка посыпалось, но я даже внимание не обратила, теперь ни на миг не спуская янтарных глаз со своего бывшего жениха. Этот зал я выбрала неслучайно, ведь, если разрушу его в порыве, остальному замку удастся выстоять — это помещение было будто пристроено отдельно.
— Я знал… Всегда знал, что с тобой что-то не так! — Каспар пытался закрыться руками, но это бы его не спасло.
Глубоко вдохнув, ощутила, как раздувается неудержимый первородный огонь, точно угли в печи. Перед глазами замелькали ключевые события жизни, в том числе и связанные с Каспаром, словно это я сейчас должна была прощаться со своей никчемной жизнью, анализируя, где я свернула не туда. Нет, сейчас не время сомневаться!