— Хм! — он лишь фыркнул, — Кстати об этом. Где, говоришь, твой ящер? — Каспар скрестил руки на груди, тут же вскинув одну из своих бровей. Ответ ему был, конечно же, известен, но, похоже, наблюдать за моими мучениями для него стало особенным удовольствием, — Быть может, когда ты умрешь, сестричка унаследует твой новый чудесный домик? О, нет! — его лицо озарилось какой-то гадкой идеей, — Я знаю! Я стану зваться охотником на драконов, ведь мой дебют увенчался полнейшим успехом. Как думаешь? Я давно считаю, что они должны исчезнуть. А то сидят на самых тепленьких местах.
Мне становилось все более очевидным факт, что Каспара одолевало безумие. Выражение лица его было совсем не таким, как раньше. Глаза не задерживались ни на чем, бегая из стороны в сторону, улыбка и вовсе не всегда вязалась со словами, будто он это совершенно не контролировал. И эти речи…
— Идешь против миропорядка, в котором ты сам лишь вошь? Откуда в тебе такая ненависть?
Неожиданно он отвернулся, уставившись в темный угол. Я проследила за его взглядом, позволив себе отпустить наблюдение лишь на мгновение, но, ничего не обнаружив, сосредоточилась на его профиле. Профиле, который я могла наблюдать тысячи раз, но теперь я едва могла его узнать. На щеке, у самого уха, красовался свежий след от укуса. Я хмыкнула, мысленно посылая самые отборные проклятия по душу Сталвана.
— Забавно, что ты спрашиваешь об этом. Именно ты… — Каспар задумчиво погладил подбородок, — Твой отец, — я замерла, сосредотачиваясь на его словах, — Он ведь тоже против. Ты не знала? Он и мои родители так бережно взращивали во мне семена этой ненависти. Я думал, ты тоже так считала.
— Что за бред?! — ослепленная охватившей меня яростью, я сама шагнула в его сторону, — Этого не может быть!
Прежде, чем я поняла, что совершаю ошибку, мой бывший жених схватил меня за шею. Мне так хотелось вывести его из себя, что я сама не заметила, как поддаюсь на такие же провокации. Он уверенно теснил меня к стене, сдавливая то сильнее, то ослабляя хватку. Перчатка с металлическими пластинами неприятно холодила кожу, и я старалась сосредоточиться на этом ощущении, чтобы успокоить пылающие мысли.
— За день до своей пропажи ты предлагала мне себя, помнишь? — он заговорил лишь тогда, когда мои лопатки уперлись в твердую стену. Его губы приблизились к моему уху. Жест, что раньше вызывал трепет, теперь заставлял ощущать тошноту, — Я отказал вовсе не потому, что не хотел. Тогда еще я думал, что смогу уладить все мирно, — Каспар отпустил шею, смещая хватку на запястья, поднятые над моей головой. Зубами он вцепился в ремешок, на своей перчатке, тряхнув рукой, смог скинуть ее, и липкая ладонь скользнула по шее, смещаясь к груди. Я дернулась, пытаясь угодить ему хоть куда-нибудь, лишь бы побольнее. В миг рассвирепев, Каспар, просунув свое колено между моих ног, лишил меня всяческой опоры, я едва не повисла на собственных руках.
«Боже… Я ведь просто женщина в мире мужчин,»- подумала я тогда, холодея от бессилия. Я сжалась перед страхом, что сулила мне близость этого мужчины, но на задворках сознания все еще пылал огонь.
— Ты ведь должна была стать брошенкой. Было бы нехорошо, если бы обнаружилось, что товар порченный, — его рука скользнула по моему бедру, утопая в ворохе юбок. Попытался задрать платье, — А теперь мне опасаться нечего. Гадкий дракон силой отобрал девичество у бедной баронессы, это так грустно, — горячий язык скользнул по щеке, меня едва не вывернуло от отвращения. Я снова задергалась. Сильно, неистово, будто до того я копила силы, а теперь расходовала весь запас, сопровождая попытки яростным рыком.
Злоба клокотала с такой силой, что это было даже больно, до слез в глазах, которые страшно было даже распахнуть. Как же я могла до такого докатиться? Слова доброй Адмы вспомнились так неожиданной и неуместно: «Ничья, а, значит, общая». От натуги я громко взвыла, пыталась освободить хотя бы руки.
Каспар вскрикнул, и я тут же ощутила облегчение. Распахнув глаза, увидела, что он, согнувшись, закрывает лицо.
— Что ты сделала? Ведьма! — сквозь ладони его голос звучал даже как-то подозрительно глухо. Но я не смогла сдержать самодовольной, но облегченной улыбки, когда уловила в нем визгливые нотки страха.