— Пощади! Пожалей матушку! Отдай ей хотя бы тело! — из последних сил он сложил руки, будто в молитве.
— От тебя и следа не останется. Точно никогда и не было.
Потратив воздух на то, чтобы бросить ему эти слова, наполнив каждое своей порцией презрения, вдохнула снова, но уже резче, быстрее, пресекая любые колебания.
Не терзаясь муками совести, с выдохом послала в его сторону мощный огненный поток. Такой, какой мог бы уничтожить целый отряд. Но он был дарован лишь одному, человеку… Нет, чудовищу, что лишил меня моего любимого. Когда первый запас пламени иссяк, я повторила. Сквозь стену пламени, что ударялась в противоположную стену и расползался по залу, я видела, как оплавился сверкающий доспех на черной бесформенной куче, что осталась на месте Каспара. Мое сердце ликовало, душевная и физическая боль даже на несколько долгих секунд отступила, освобождая место для горькой эйфории.
Я видела, как пламя перекидывается на портьеры, и те вспыхивают мгновенно и взметаются под самый свод потолка, оставляя черную копоть на беленой поверхности. Обивка на мягкой мебели плавилась и чадила, деревянные части же, разгоревшись, быстро истлевали, обращаясь угольной пылью. Вскоре огонь обступил меня со всех сторон, едкий дым забивался в нос и проникал в легкие. Сквозь рев пожала я услышала отчаянные стуки в дверь. Все громче, точно ее собирались выбить.
— Госпожа! Госпожа…
Мои воины пришли выручать свою неудачливую герцогиню. Я чувствовала, что теряю силы стремительно, вот-вот рухну. Едкий дым отравлял меня, с каждым спасительным вздохом, который я хотела сделать, его становилось все больше в моей груди. Медленно развернувшись, подперла задней лапой дверь. Я отомстила, я сделала это в память о моем любимом, которого не вернет никакая чужая смерть. Но и мне больше невыносимо было жить. Ускользающим сознанием я слышала, как они зовут меня. И Элиза с ними…
«У них получилось?»
Мысли путались, но паники уже не было. Правильным решением было бы спастись, попытаться выбраться. Но я вдыхала все глубже, все медленнее. Пока меня не поглотила тьма.
Разобравшись со скромным отрядом, быстро оценили потери. Часть людей графа сбежала почти сразу, стоило Сирилу напустить мистического шарма. Засада, можно сказать, была успешной. Моих лишь двое раненных, да и то, не серьезно. После того, как первая волна схлынула, половина нападавших была выведена, часть в страхе продвинулась дальше, но и там наткнулись на солдат герцогини. Меня одолевали сомнения на ее счет, я мог надеяться только на то, что ее люди поступят правильно, хоть это и противоречило данному ей слову, и просто не допустят к ней кого бы то ни было.
— Асмиас, — друг окликнул меня с вершины лестницы. В несколько прыжков преодолел ступеньки, и мы вместе двинулись вперед, — Он в хранилище.
Мы тихо переговаривались, осторожно продвигаясь вглубь коридоров.
— Тупой старик, — я скривился. Если он думает, что защита спала вместе со смертью герцога, то он действительно крайне глуп. Сомневаюсь, что оставляя здесь возлюбленную, он не озаботился тем, что перенастроил заклинание на нее. Или их возможного наследника. Герцогиня, часом, не беременна?
Сирил пожал плечами:
— Мне откуда знать?
— Элиза, например, рассказала, — я заметил, как он покраснел. Однако взгляда не отвел, — Расслабь свою… — ткнул пальцем на низ его спины, — Все-таки вы помолвлены. Я же сам это устроил, если ты забыл.
— Разумеется, нет! Я…
Шикнув на него, я тут же вжался в стену. Друг поспешил сделать то же самое. Из-за угла слышал ругательства, злобное шипение и безуспешные попытки взлома замка, который издевательски звякал каждый раз, когда Сталван ударял.
— Где Элиза?
Я спросил лишь одними губами, он — ответил жестами. Кивнув, я вышел из своего укрытия.
— Дядя, — старик лениво обернулся в мою сторону, тем не менее, я полностью смог завладеть его вниманием и даже стал свидетелем приторно-учтивой ухмылки.
— Ах, ваше высочество, — он поклонился. Слишком изящно и легко для своего возраста. Сколько же лет он играет эти роли? Если бы видел его раньше, сразу бы определил в нем возможного предателя, слишком заискивающим был его тон, слишком внимательными и хитрыми сухие, ничего не выражающие глаза, — Неужели его величество настолько озабочен судьбой артефакта, что оторвал от материнской молочной груди главного наследника?
Я усмехнулся. Может, в чем-то он даже был прав, но я вовсе не обижался, пропуская то, что может меня хоть сколько-нибудь задеть, мимо ушей, замечая лишь то, сколько его собственной обиды в этих словах.
— Предполагаю, отец поддержит мое решение, когда узнает о ваших не слишком лояльных словах.
Сталван отошел обратно к двери хранилища.
— Признаюсь, мои соглядатаи подвели, когда упустили в своих докладах такую крохотную деталь, как ваш приезд. Но вряд ли это что-то уже изменит, — он снова с силой дернул замок, направляя огонь из ладони, — Или я получу камень и стану героем Саадха, или же умру! Как сестричка, кстати?