Следующий понедельник я сижу одна в компьютерном классе. Мистера Унгара сегодня нет, поэтому я ухватилась за возможность и спросила заместителя, могу ли я остаться, чтобы закончить исследование для моей несуществующей работы по английскому. Здесь можно спокойно погуглить, не оставляя временных интернет- и куки-файлов, которые увидят наблюдательные мамы. Я ввожу ПОИСК БИОЛОГИЧЕСКИХ РОДИТЕЛЕЙ, и мой пульс учащается.
Мне не стоит чувствовать вину по этому поводу. Даже моя мама сказала, что она бы занялась поиском.
Я распечатываю по крайней мере двадцать список агентств, которые изучают закрытые дела по усыновлению, и запихиваю их в рюкзак. После просмотра первых четырех или пяти сайтов, я понимаю, что мне понадобится немного денег, чтобы получить искомую информацию. Мне придется найти работу на лето и потратить часть зарплаты. Интересно, возвращают ли деньги в случае, если биологические родители уже мертвы.
Сейчас первое мая, и репетиторство со сверстником стало меккой для тех, кто отчаялся в учебе. Несколько новых репетиторов присоединились по этой причине. В аудитории теперь громче, чем когда-либо. Никто больше даже не замечает шума дверей. Никто не замечает, что я захожу.
Сабина стоит в середине правого прохода и разговаривает с девушкой с длинными прямыми волосами. Она замечает меня, ее конский хвост тяжело покачивается, когда она поворачивает голову. Да, я вернулась, а Гордон нет. Не сыпь мне соль на рану, кокетка. Сабина возвращается к разговору. Я ищу новое место, чтобы сесть. Старое место не подходит.
Спросить ли ее сейчас? Сейчас лучшее время, я полагаю.
Я ставлю свои вещи и направляюсь к проходу, но в тот момент появляется девчонка, с которой занимается Сабина, Френсин, и они занимают свои места. Теперь я понимаю, что Френсин была права, выбрав репетитора своего же пола. Возможно, мне не пришлось бы начинать сначала, если бы я сделала то же самое.
Я хочу повернуться и сесть на место. Возможно, я могла бы начать сама сегодня и подойти к Сабине в следующий раз, но… так я лишь оттяну. Новая Хлоя не откладывает ничего.
Около ряда Сабины я приседаю.
— Сабина, — шепчу я.
Она не слышит меня, но Френсин замечает. Сабина поворачивается, чтобы взглянуть.
— Привет. Могу я поговорить с тобой минуту?
Она смотрит на Френсин, поднимаясь. Мне интересно, стали ли они подругами, говорили ли обо мне.
— О, конечно, — говорит она, и мы идем к проходу.
— Я знаю, это странно, но я надеялась, что ты можешь помочь мне.
— С чем?
— Репетиторством.
— Но я уже занимаюсь кое с кем.
— Да, я знаю. — В любом случае, почему я спрашиваю ее? Почему никого другого? Я замечаю нескольких ребят, сидящих со скрещенными ногами у учительского стола, которые разговаривают с миссис Рат. Они тоже, возможно, репетиторы, которым не повезло, ожидающие возможности проявить себя. Но все же, я не могу увеличить свои шансы с ними.
— Мне нужна ты.
— Почему я?
— Ты знаешь химию лучше, чем кто-либо здесь. Так сказал Гордон, — объясняю я, вспоминая наше первое занятие по химии.
— Он так сказал? — Она выглядит удивленной.
Я киваю.
— Да. Я знаю, это может выглядеть немного странно, но ты нужна мне. Мне нужно сдать предмет Руни. А ты действительно хороша в том, чтобы помогать людям, — добавляю я, чтобы польстить ей. — Может, ты смогла бы позаниматься со мной в другой день? Моя мама могла бы заплатить тебе.
Она щурится и поворачивается спиной к Френсин, которая, как я замечаю, напрягается, чтобы подслушать наш разговор.
— Могу я спросить тебя кое о чем? Ты и Гордон все еще…?
Выражение ее лица полно любопытства, боли и раздражения в одно и то же время.
— Да, мы все еще вместе. Ну, вроде как, я думаю.
— Что ты имеешь в виду?
Я скрещиваю руки.
— Какое это имеет отношение к репетиторству?
— Никакого. Я просто хочу знать.
— Я…
— Забудь. — Она начинает отворачиваться. — Это не мое дело. Прости, что спросила.
— Нет, подожди. — Я касаюсь ее руки, и она поворачивается, чтобы посмотреть на меня — Что не так?
Ее выражение немного смягчается.
— Ну…Хлоя. Ты просишь меня о помощи, но ты понимаешь, что Гордон был моим парнем? Шесть месяцев.
— Да, я знаю, — отвечаю я, хотя я не знала, что шесть месяцев. Дольше, чем мы.
— Так что мне будет странно сидеть напротив тебя и помогать тебе, зная о ваших отношениях.
— Я не уверена, это можно назвать отношениями. Я имею в виду, да, мы поладили быстро сначала, но потом он...
Я думаю о том, как рассказать, не выглядя жалкой. Я чувствую, как мое лицо начинает жечь, как перед слезами.
— Попросил перерыв?
Ее брови поднимаются, и каждый из последних моих разговоров с Гордоном врывается в мой мозг, словно наводнение. Значит, дело не только во мне.
— Он поступил с тобой так же? — спрашиваю я.
Она кивает.
— Ох, — говорю я, не найдя лучшего ответа.
— Без обид, Хлоя, но мне было интересно, как долго это продлится с тобой.
— Ну, спасибо. Это мило.
— Я не имею в виду это в плохом смысле. Просто... я не знаю. Я недостаточно сильна сейчас, чтобы быть в состоянии помочь тебе, зная, что вы, ребята, были вместе. Ты не знаешь, что он для меня значит, — говорит она, нервно оглядывая класс.
