— Разумеется! Оно у всех ведь есть! Только... это…
— Хорошо, книжники могут делиться своим личным…?
— Это же не история! — возмущённо вскрикнул Лави, привлекая к себе внимание некоторых соседей, и опустил голову, затихая.
Линк фыркнул.
— Я знаю. И, судя по твоем нервному состоянию, случилось что-то, что и впрямь может потребовать обсуждения с другом. И, как я уже говорил, нет больше надобности постоянно ходить тенью за Уолкером. Найдёте время — поговорите. Но у Аллена сегодня обследование.
— О нет… — тут же выдал Уолкер.
— Ты не был там со дня истерики, — напомнил Линк.
— Всё равно «о нет!». Я могу не любить врачей, в конце-то концов? Тем более врачей и учёных, вмешивающихся во что-то настолько личное, как мой ребёнок, — Аллен в защитном жесте сложил руки на животе, слишком поздно понимая, как выглядит это со стороны.
— Ребёнок… — на грани слышимости выдохнула девушка, падая на скамейку и явно умиляясь этой картинке. — А ведь уже ходят слухи. В последнее время все говорили о беременности… Но ты обычно не говорил. Может, наконец-то раскроешь, от кого?
— От чистой силы, — без какого-либо напряжения ответил Аллен. Врать, как дышать, он умел. — В моей жизни всегда недоставало времени на личную жизнь в любом её проявлении.
Ли только молча кивнула.
А позже Аллен уже в который раз убедился, что ненавидит обследования. Сегодня он психовал по малейшему поводу, вздрагивал на каждое чужое прикосновение, будто дикий зверь, и сжимал зубы в бессильной ярости: почему они не могут от него отстать? Лекарства, впрыскиваемые ему под кожу, мутили рассудок, или Аллен просто был слишком взвинчен и в итоге, прорычав на всех,кто находился рядом, и всё же отлежав под датчиками необходимое время, он содрал их с себя с особым остервенением.
Первая мысль, которая пришла ему в голову в тот момент, – Вайзли! Парень, которого Аллен недавно здесь обнаружил! Уолкер был уверен, что стоит зайти навестить его. Он сам едва выдерживал несколько часов обследования, а тот постоянно находился в таких ужасных условиях! Да, Аллен был тем, кто мог бы составить ему компанию, и отважно направился в сторону нужной ему палаты. И так же отважно, едва ли не с размаху распахнул дверь, ни разу не заботясь о том, кто мог быть кроме Вайзли внутри, но так и замер, обнаружив, что в этот раз палата находится в некотором… беспорядке. Не то чтобы здесь можно было устроить беспорядок, учитывая, что аппаратура и вещи были прикреплены к своим местам… но..
Но сам подопытный сейчас сидел, уткнувшись в угол, обхватив голову руками, и тихонько подвывал в сгиб локтя.
Аллен сглотнул тут же образовавший в горле ком и закрыл дверь.
— Эй?
— Иди к чёрту! — рыкнул в ответ парень, и Аллен был рад уже тому, что вообще сумел понять, что именно было произнесено.
— Но… эй, я не собираюсь делать что-либо…
— Уходи отсюда!
— Вайзли…
— Заткнись!!
Аллен невольно отступил к двери, наблюдая за тем, как парень раскачивается и легонько бьётся лбом о стену. О стену? Странно, что эти учёные даже не позаботились о том, чтобы принять меры предосторожности против самоубийства, к примеру. Только и сделали, что навешали эти странные кандалы на все конечности!
— Вайзли, это же я, Аллен, и я просто… я хотел узнать…
— Узнать, каково мне здесь?
Да уж, теперь Аллен вряд ли когда-нибудь посмеет пожаловаться на собственное обследование.
— Слушай, я не знаю, что творят наши учёные и зачем. И я не знаю, что здесь происходит. Это тайна для всех. А я в Ордене ещё и недавно…
— Тогда делай из него ноги, Аллен. Мой добрый совет тебе – делай ноги, — так и не поворачиваясь к экзорцисту, продолжил Вайзли.
— Уже не могу. Поздно.
Парень наконец-то обернулся. И Аллен понял, что выглядит тот и впрямь гораздо хуже: похудевший, посеревший, с покрасневшими усталыми глазами, с трясущимися руками, на которых из-под задравшейся рубашки виднеются следы многочисленных инъекций.
— Неужели всё это действительно нужно для этой войны?
— А ты как думал, мальчик? Что всё благородно и просто? В бой, бой, бой? За правое дело, за добро, за справедливость и жизнь? — интонация голоса Вайзли вдруг сменилась, став жесткой, а лицо замерло неправдоподобной маской. — Так это всё враньё. И ты ещё раз двадцать, раз так хорош на самом деле, успеешь пожалеть, что связался с Орденом.
— Я знаю… — шёпотом согласился Аллен.
Вайзли дико усмехнулся и с трудом, придерживаясь за стенку трясущимися руками, приподнялся на ноги.
— Ты спрашивал, что делает Орден, не так ли? Хочешь, я скажу тебе? Они проводят тесты на обычных людях. На сотнях и тысячах. Это огромные деньги, но тест довольно прост, и, если он даёт выше семидесяти процентов положительных, человек исчезает. И оказывается здесь. И они исследуют его. Каждый миллиметр, каждую реакцию без надежды на возвращение в реальную жизнь. Понимаешь? Понимаешь, что они так делают?
Аллен отрицательно покрутил головой.
— Они ищут Ноев! Не пробудившихся Ноев! Ищут тех, кто может быть кандидатом в них, и нас здесь уже наверняка побывало больше сотни!
